Суд Линды

Суд Линды - Изучение теории вложенных топологий подводит к решению всевозможности

На заре технологической сингулярности, свидетелем которой стал герой новеллы, человечество достигло известных успехов в изучении и практическом применении теорий подпространственной физики. Это открыло путь к разработке прорывных технологий искусственного интеллекта, с помощью которого в дальнейшем были предприняты решительные шаги в освоении промежуточных и вложенных пространств.

Я Блютер

Не обращая внимания на обезумевших от страха домочадцев, которые, пытаясь вскарабкаться повыше, цеплялись то за вбитые в стену гвозди, то за люстры, спасатель проследовал в подвал. Присосался к кислородной маске и включил подводный фонарь. Опыт подсказывал ему, что там может быть кто-то живой.

Остановка в месте силы

Случалось ли вам застыть среди течения дней и поймать себя на мысли о том, что, возможно, остановка этого мгновения была бы наилучшим исходом всего вашего существования? Опуститься на землю посреди полей или в центре бурелома, сесть на неприютную скалу напротив обветшавшей храмовой ограды. Не для того, чтобы думать, не для того, чтобы наслаждаться предполагаемыми красотами пейзажа. Остановиться без мысли, равно как и без вдоха и без выдоха - замереть.

Крапива с характером

Во дворе моей хижины выросла крапива с характером. По изумрудному цвету ее листьев и россыпям мелких ярко-красных цветов я поначалу решил, что имею дело с одним из тех инопланетных растений, семена которых вместе с метеоритами ежегодно привносят в родную флору и фауну экзотический элемент. Я не оговорился - флору и фауну, потому что что есть флора и что фауна - это на самом деле еще требуется определить, а на этой странице я подобным определением заниматься не хочу. Ясно лишь, что эти названия имеют столь же мало общего с реальным миром, как предмет изучения ядерной физики с атомом, а океанология с океаном и океанидами.

Гавань Моджахедов

Сообщение пришло ко мне не первой важности и не первой свежести - посетило мой блестящий телефон, носимый при себе, спустя сто календарных лет. И крутил я диск телефона моего, пальцами рук моих вращал цифровое окружие, прослеживая сдвигающуюся перфорацию и вслушиваясь в гул - в гул, который роднит диск телефона с сиреною, функционирующей по точно тому же принципу. На диске же были отмечены дата, время и место зарождения послания - пришло оно из преисподней, из ада навестило весеннюю нашу расцветающую и жужжащую миллиардами пчел реальность. Из того ада, который всегда с тобой, непременно рядом - и не приходится апеллировать ни к темному пятну в глазу глазницы твоей, ни к оборотной стороне головы, за коей существует лишь темнота. Эта преисподняя сосуществует в лице каждой вещи, приглашая к удивительному экскурсу в мир, каким он бывает на самом деле, а не только лишь кажется. В пожарных гидрантах вижу я входы, а в чайных ложках, коими украшены витрины, прозреваю обрамления выходов.

Кто стучится в дверь ко мне среди запустения?

А запустение начинается, как и разруха, с малого. Сначала это три сосны, затем сквер, потом роща и перелесок. Так же и с разрухою: если однажды ни у кого не окажется времени на то, чтобы поправить один единственный покосившийся дорожный указатель, то на следующий день страна утонет в рваном паучьем шелку; бесформенные очертания ржавых покосившихся остовов - вот все, с чем останется в то утро проснувшийся человек.

День защитницы отечества

День защитницы отечества - история демонов войны и снегурочки.

Подгорница

Купальни, расположенные на левом берегу изначальной реки, представляют собой достаточно сложный комплекс, протяженность которого открывается даже самому внимательному и пристрастному наблюдателю далеко не сразу, в чем и нет ничего удивительного, потому что как твердь, так и небеса мира, представляющего онтологическое дно, непроглядно темны и, с точки зрения существ миров яви и нави, вплотную сближаются с небытием. Однако, невзирая на то, что различить в кеноме форму не почти, а абсолютно невозможно, топология пустоты, богатство коей превосходит любые многообразия явленных форм, оказывается познаваемой через кводацию, в том числе через повторение, а вернее систематическое воссоздание действия существ Хаоса. Таким образом, базовая парадигма купальни как прототипа "санитарно-гигиенического сооружения" становится узнаваемой за счет целенаправленного устремления интереса к действию калькуттских модниц, спускающихся по лестнице творения, проходящих сквозь жерло печи и вступающих в то, что становится известным как "купальня", где они совершают ритуал омовения в субстанции, пребывающей ниже уровня тверди и гомогенной с гладью реки.

Аналогичным образом сосредоточив все свое внимание на воссоздании чего-то большего, выходящего за рамки этого базового ритуального действия, очарованный наблюдатель деталь за деталью раскрывает роскошь кеномоустройства и "видит" вон то продолговатое строение и эту башню, за нею же, к величайшему своему изумлению, находит провал в пространстве - головокружительную воронку, вдоль стен коей спускается в никуда лестница. (Изумление же происходит от того, что по всем мыслимым мерам провала в этом пространстве быть не может, потому как оно само и есть дно провала.) Он понимает, что многого не знал и не ведал всех граней ритуального таинства, понимать которое для иных существ - это то же самое, что врожденно владеть правилами хорошего тона и поведения за столом. В какой руке держать салфетку? В каком из множества кулаков сжимать трезубец? В какую из гортаней зафутболивать сладкий сухарик? Считать вперед или назад или повторять одно и то же? Подобно слепому котенку, впервые овладевающему собственными усиками и коготками, с изумлением узнающему о наличии гравитации и левитации, пытливый ум преследует Истину.

Он видит ее вступающей под своды острой арки и следующей по изогнутому коридору. Волнительны ее покачивающиеся бедра и очаровательны звуки цокающих копыт, а пояс - это пояс богини - струится кармезиновой тканью и мягко касается нижней кромкою чернокаменных напольных инкрустаций. Что это за храм, что за лабиринт возник в пустоте, выстроился из ничего и облекся монументальной статью, соседствующей с совершенной нестабильностью? Поворот за поворотом мимо зеркал сопровождает пытливый ум Истину, покуда вслед за нею не ввергается в пучину той адовой воронки - туда она низвергается величаво, спускаясь по ступеням, и по линиям, оставляемым ее рогами, строители настраивают лекала и уровни. У спуска нет конца, как не может быть и самого спуска, но в самом низу перевернутого зиккурата находится зал - он окружен девятью зеркалами, в которых не отражается ничего, кроме входа - темного в темной среде. Этот зал называют подгорницей колодца пустоты.

Есть у колодца много незримых лиц, его выходы изливают смоляной яд в бесчисленные миры, его ось бесконечно далека от прямоты луча ложного света. Блажен пытливый ум, искупавшийся в колодце пустоты вместе с Истиной и вдохнувший - затаивший - вибрацию ее духа.

Это пустота, в которой нельзя найти никаких путей света. Любая форма соткевается значительно выше - в непрозреваемом удалении, населенном сотканными душами, которые оживляют поверхность над зыбкой, вечно их ужасающей и неизбежно манящей топью бездны.

Обитаемый остров яви

Исчезновение яви, о котором было сказано немало слов, теперь признано свершившимся фактом, действие которого уже не обратить. Вы наверняка помните, как это начиналось - сначала исчезла часть цветов, наподобие того, как это происходит в испорченном телевизоре. Затем пропали отражения - мир поблек без зеркального блеска, сделался на удивление матовым. В этой матовости стали появляться битые пиксели. Множась, они разъедали картинку, доводя ее до состояния паззла, элементы коего оставалось только перемешать и раскидать по ветру.

Остров Шмидта - второе будущее Русского Севера

Мирное и добровольное переселение европейской части современной России на остров Новая Земля с неизбежностью должно подводить к вопросу о равномерности освоения русского севера. В этом ракурсе первоочередной задачей становится благоустройство целого ряда других островов и архипелагов, в частности, жемчужины северных морей - острова Шмидта.

Переселение на остров Шмидта позволит с честью выйти из ситуации с приграничными территориями КНР в перспективе ядерной войны между КНР и Индией. Более того, удачное расположение острова позволяет говорить о нем как о стратегическом резерве земли (Raum), самой природою созданной в полном соответствии с архаическим представлением о диске. Планомерная мелиорация острова Шмидта, в частности прокладка каналов в форме звезды позволит подойти к моменту смещения полюсов в готовом и боеспособном виде, могущем гарантировать триумфальность шага через порог - навстречу сладколобзающим Русалкам. Организация регулярного хождения ладьи между освоенным ранее русским материком (mainland) Новая Земля и островом Шмидта может гарантировать быструю эмиграцию непосредственно в последние часы существования планеты, после чего остров Шмидта станет жемчужиной в новом, свободном русском астероидном поясе, с которого и начнется реколонизация космических далей.

На неведомых дорожках

На дорогах мертвых есть точка невозвращения, делящая путь смертных на две неравные части. Вы можете достаточно долго жить, прогулочным шагом блуждая среди ориентиров, полагая это игрою и в глубине души веруя в присущее природе чувство юмора. Но природа, руководимая порядком вещей, никогда не шутит - она серьезна, как беззвездное небо, открытое для искания пределов мрака. Прошлое и будущее оказывается свитым в спираль на веретене и все, что было и будет, исходит из одной пороговой точки.

Посмотрите вокруг и познакомьтесь с этими фигурами титанов, ждущих у моря погоды, а вон там впереди девушка, пробивающая копытом небо и землю, она создает змеиный источник. Она притаилась в пшенице и караулит ланей, перебегающих поле. Таинственное очарование света и тени вносит смыслицу в паутину дорог. И если вы встретите на пыльных обочинах смерть при параде с косою, то ни разу не усомнитесь, делая первый шаг к сближению. Скажите ей так, "меня можно забрать вместо вот этого скромного труженика темных углов - паука; я хочу исследовать мир мертвых пауков на случай, если придется переводить мертвого паука через дорогу." Внимательно и с чутким умением повторяйте движения сверхсущества, сразившего вас, постигните гармонию всех тканей космоса, облачающих самобытную красоту, и узнайте заветные желания совершенного ума.

Личные чувства, испытываемые каждым отдельно взятым представителем рода к смерти, не помогут и не помешают достижению точки невозвращения. Хорошо, если вы со смертью заодно - подобно тому, кто рад звуку железа по стеклу, но и в противном случае не осудит она вас за то, что вы не отдаете ей сердце. Разве не поймет своей чуткой головкой она томления души, стремящейся к своей точке сладострастия, отмеченной на маршруте? Безупречная скромница, не скажет ни слова она, не уронит слезинки, не побледнеет, но исполнит дело свое с великим уменьем. И хотя не достойны сочувствия те, которые ни разу не хотели изучить язык ее глаз, язык тела, язык ее языка, мы не отрицаем, что они достигнут того, к чему готовились. Славен род, ведущийся непосредственно от нее, ибо он может приносить ей жертвы и никто из живых не осудит его, ни одно существо не вымолвит "нет" косым взглядом или странным изгибом своих уст. Блажен путник, застывший в безмолвном очаровании на безымянных путях, и достигший согласия с нею - его род может быть отменен.

От глины убояше

Путь жизненный пройдя два раза в обе стороны, я увидел великое множество существ, которые все бежали в одном направлении, как будто бы спасаясь от лесного пожара, но бежали они не от огня, а напротив - от стужи.

"Кто-нибудь поправит падающее, кто-нибудь починит неработоспособное, кто-нибудь выходит умирающего. Кто-то знает слишком много, кто-то преподаст урок полезного навыка, кто-то напугает в сумерках." - Так каждый из живых думал. Так я думал о них, но в конце концов оказалось, что всю жизнь я был окружен глиною, которая в-принципе не могла думать. Дело в том, что она могла только чувствовать себя, а именно, чувствовать себя глиной. Потому, когда в титаническом величии своем сознавал я, что придется самому поправлять падающее, выметать мусор и пугать в темноте, быть авторитетной персоной, отцом, дедом, одновременно смеяться от умиления, рыдать и брызгать спермою, все это оставалось пустым божественным звуком в безвидном пространстве, звуком, заставлявшим глину соответствующим образом вибрировать, как заставляет электричество вибрировать конечности гальванизируемого трупа. Под кожею его, этого трупа, обитает стужа, такая-же, какую чувствует глина всеми фибрами своих способностей.

Признаюсь, что один раз я использовал свой дар сострадания не по-назначению и прикоснулся к внутреннему миру глины, во мгновение съежившись и ощутив ту грань невозвращения - меня наполнило чувство глины и я отпрянул в омерзении и страхе, взмолившись об огне. "Лучше бы пристрелили." - Звучало в тягостной немоте опустошенного ума. Я верил в заслуженную пулю и пальцы мои дрожали - они были не более чем глиной, не умевшей добыть ни одного языка пламени.

"Oh mein Gott!" - Сорвалось с уст моих, когда спустя много дней они впервые разомкнулись. - "Я не представлял себе. Я просто не мог представить ничего подобного!"

Меня бросало в горячий ледяной пот и я продолжал трястись от священного страха, непрерывно конвульсируя при воспоминании о глине и в-особенности о том, что та никогда не была чем-то иным.

"Лучше быть кисточкой для припудривания носика калькуттской блудницы, чем хотя бы один раз издалека почувствовать веяние той стужи." - Решил я после углубленного анализа ситуации и совершил превращение в бархатную подушечку. Подушечка имеет следующие преимущества: она избавляет красавицу от необходимости касаться копытами неприятного грунта - это раз; она бережно сохраняет форму отпечатка копыт (два); со временем она приобретает благоухание, знакомое тому, кто подносил к ноздрям лепестки цветка смерти, в чем ей может составить конкуренцию только ткань набедренного пояса, это преимущество номер три.

О джихаде и фехтовании сновиденческим мечом

Шуту к лицу вооружение мечом, но не солдату, стоящему в едином строе демонического джихада в ожидании прекрасного воздушнаго поцелуя Нечистой Девы. Ибо не разрубит сновиденческий меч ничего, кроме всякого рода скал да чугунных цепей, коими корабли бывает приковывают к отмелям, и не пойдут в разнос те корабли, не запустят от отчаяния шальную термоядерную торпеду, потому что не безнадежный противоестественный ужас узрят, а только удар странным лезвием. Подобно тому человеку, которого видели в аду - он рубил воздух мечом, но пал, превратившись в груду кишок, когда приблизилась к нему сладострастная владычица того сектора, сектора; которую он намеревался разрубить все тем-же мечом; подобно ему смешон всякий, освоивший фехтование.

Ибо язык пламени не разрубит других языков пламени, а сновиденческий меч не враг сновиденческим щупальцам. Одетый в сновиденческую броню вообразит себя рыцарем, в то время как уже будет под этим чудесным доспехом превращен к жидкую кашицу.

Наращивающий-же массу щупалец не ошибется - ловким молниеносным ударом снесет он гнусную голову врага, отчего тот уже не оправится, и детям своим даст завет не оправиться, а те передадут внукам данную не всегда приятную новость. Сносите головы врагам и заставьте людей размножаться отложением яиц, пройдите победно и незряче по улицам пустым сквозь тусклое гниение объективной реальности, вывернутой наизнанку в миг поцелуя, нанесенного копытам владычицы. Для нас и для вас в мирах существуют лишь только крупные трубы, свернутые в спираль, коея и образовывает коридор, по которому не то идти праведным, не то постепенно стекать в виде слизи.

Не обольстится продолжением руки тот, кто знает, что нас окружает и что ждет. Ему обещаны непродолжения путей и он изъят из рода живых, у него день рождения в месяц и год, которых не бывает уже давно - с тех пор как владычица унесла скрижали с собой; ни в этом, ни в сопределельных мирах не получит глаз его света, а гортань наслаждения; нигде не узрит он чего-нибудь еще более кошмарного, чем печать, наложившаяся на сердце и выжегшая изнутри грудь; никакое благоухание не сможет вечно преследовать он, сдвинув брови от лютого гнева и жаждая запаха ярости, аромата черного каления; он сам уподобится дочерна раскаленной плазме, дующей сквозь напряженно гудящие лабиринты пещер преисподней.

Таинственный пруд

Ночью четырнадцатого октября Екатерина Исааковна во дворе своего дома обнаружила некую всепоглощающую черную массу, в дальнейшем тварь, которую целиком и полностью сочла плодом разыгравшегося воображения. Тварь выбралась из пруда, хотя что это был за пруд - скорее обыкновенная лужа, населенная мелкой живностью, в дальнейшем водомерками и водяными пауками.

Утром Екатерина Исааковна, в дальнейшем жидовка, протерла глаза от удивления и поняла, что в луже не осталось ни одной водомерки, но и мертвых хитиновых оболочек, которые должны были после какого-нибудь стихийного бедствия грязной бахромою окаймлять лужу, поблизости обнаружено не было, очевидно тварь уничтожила все, оказавшееся у ней на пути.

Лужа уже давно находилась в несколько заброшенном состоянии. Ее вырыл ныне покойный муж Екатерины Исааковны по просьбе супруги, которая хотела бы сидеть у лужи с книжкой или играть с другими домохозяйками в нарды.

Замеры, произведенные группой специалистов, которых вызвала напуганная и до сих пребывающая в шоке жидовка, не дали однозначных результатов. Мы были вынуждены приостановить операцию по выслеживанию твари, в виду отсутствия в луже углублений, которые могли бы служить той убежищем. В целом выложенное пластиковой пленкой дно лужи находится на расстоянии около четырех сантиметров от ее поверхности, а форма водоема представляет собой квадрат.

Жидовка обмолвилась о том, что ранее было еще одно странное происшествие, связанное с лужей, и после долгих увещеваний с нашей стороны согласилась поведать о том, что незадолго до смерти ее муж уронил в лужу какой-то определенный предмет, который, однако, напрочь, как уверяет Екатерина Исааковна, стерся из ее памяти.

Наводя справки в архиве, нам удалось установить некоторые любопытные факты касательно мужа Екатерины Исааковны, Семена Николаевича, причем мы столкнулись с чем-то необъяснимым, поскольку все, кого мы опрашивали, включая домашнего врача супругов, готовы были поручиться за факт его смерти и официально подтвердить его, в то время как никаких документов на этот счет нам обнаружить не удалось. Мы выяснили, однако, что у Семена Николаевича был особый "пунктик", о котором нам рассказали его товарищи по работе, с которыми он бывало выпивал. К концу своей жизни Семен Николаевич стал заговариваться, как бывает с людьми, все время прорабатывающими какую-то непростую задачу, и во время оговорок упоминал некую "купальню", в которую якобы собирался. Кроме того, у него пробудился интерес к подводной охоте, чего раньше за ним вовсе не наблюдалось.

Руководствуясь собранными по крупицам сведениями, мы составили примерную картину ситуации и пришли к выводу, что лужа была использована Семеном Николаевичем в качестве порога, причем появление твари возможно как-то связано с тем, что проход не был перекрыт. Возможно тварь была послана Семеном Николаевичем, но с той стороны представляла собой нечто другое, например почтового голубя. Мы рассматривали и возможность того, что под тварью фигурировал сам Семен Николаевич, нынешняя форма которого не имеет адекватного эквивалента в нашем мире, а значит должна быть выражена посредством твари.

Когда мы проводили замеры, от нас не ускользнула одна странность в поведении жидовки, которая подошла к стене своего дома и долго стояла там, покачивая головой, а когда повернулась, мы зарегестрировали необычайную бледность ее кожных покровов. Она уверяла нас, что на стене недостает одного или двух окон, но в ответ на наше недоверие признала, что скорее всего ошиблась и окон там в действительности никогда не было. Мы пришли к выводу, что тварью были разрушены части рассудка Екатерины Исааковны, что делало ситуацию намного сложнее, ведь тварь могла оставаться невидимой где-то неподалеку, ожидая момента, когда мы начнем анализировать данные, чтобы уничтожить задействованные доли головного мозга. Мы единогласно сошлись на том, что тварь реагирует только на активированные части ума.

Как старший по званию я принял решение возглавить небольшую оперативную группу, которая спустится в лужу и детально оценит опасность, грозящую нам всем по причине незакрытого прохода. В ответ на это Екатерина Исааковна сказала то, что я вынужден был приписать общему снижению ее интеллектуальных способностей после разрушения тварью части рассудка.

-Сейчас такой холод, - сказала она, неумело имитируя участие, - как-же вы предполагаете спускаться?

На ее месте любой недалекий человек стал бы апеллировать к чему-либо столь-же неотносящемуся к делу, поэтому я проигнорировал предупреждение.

-Не волнуйтесь, - сказал я, - для нас неважны температурные условия среды. Наши тела подготовлены к моментальным изменениям погоды и мы можем силой духа решать, холодно нам или жарко.

Положив конец спору, я приказал группе рассредоточиться по периметру и дал условный сигнал, после чего мы синхронно вошли в воду.

Как написано в рапорте, всех участников группы, кроме меня, разорвало на куски, что, скорее всего, можно объяснить их низким боевым духом. Вместо осуществления перехода, им пришлось пройти, как сквозь сито, через бесчисленные массы материи.

Я вынырнул в море метрах в трехстах от берега. Не буду описывать, как воззвал к морским обитателям и те пришли мне на помощь, но так или иначе уже скоро под моими ногами забрезжила почва. На суше виднелись два человека в соломенных шляпах, эти загорелые бородачи, судя по их занятию, увлекались спортивной рыбалкой.

-Дьявол вам в помощь! - Приветливо обратился я к ним. - Злые люди, не подскажите-ли чужеземцу, что это за берег такой?

-Берег? - В один голос переспросили рыбаки и переглянулись.

-Ну эта полоса суши, граничащая с водоемом. - Терпеливо перефразировал я, сопровождая объяснения жестами.

-Капитан дальнего плавания... - один из рыбаков заговорил притчами, голос его звучал протяжно и звонко, - ...никогда не увидит светов маяка этой неприютной, как вы ее назвали, полосы суши. Но есть-ли здесь суша? Осушит-ли мелиоратор топи весьма водянистые, а агрокреатор взрастит-ли на камне пшеницу?

-Не будем скрывать, - улыбнулся его товарищ, - что вы попали на землю весьма благодатную, но пшеница не вырастет, прежде чем не станет чертополохом.

-Эта земля, - первый поднял лицо к бушующим небесам, - принадлежит Бледноусту и его дочери, тут мучают они несчастных, оказавшихся свидетелями их тайного союза.

-Подобно слюне, - в голосе второго рыбака прозвучали металлические нотки, - эти заблудшие пенятся на устах у них.

Сердце мое забилось от волнения, а глаза наполнились от режущего ветра слезами. Между тем рыбаки продолжали:

-Поставили нас караулить у Ямы, ибо сильно притяжение студеной воды ее, многия входили в нее и шагали за этот порог. Могуче обаяние Бледноуста и его прекрасной дочери, никто не может противостоять чарам ее и его властному слову. Подобно адовым псам мы издаем душераздирающий вопль, когда видим среди пены морской того или иного выходца, ведомого русалками, коих создала миловидная дочь из гирлянд и кружев ладного платья ее.

Вскоре увидел я и самих хозяев земли, как спускались они по воздуху, высокие, недвижимые и очаровательные. Тысячи бритвенно острых перьев вращались вокруг них. Сладострастная улыбка мерцала на лице дочери, тогда как губы Бледноуста были поджаты.

И обратился я к ним с такими словами:

-Было дело, пришел я сюда по работе, по долгу службы моей исследуя таинственный пруд, лишь частью сознания зная о силах, к которым примкнул тот, который исчез. Теперь мне открылось, что душа его была разложена и собрана заново, чтобы он построил в нашем мире часть этой великой Ямы. Величавый вид твой, Бледноуст, и сводящая с ума красота дочери, соблазнили меня в первые же мгновения и в глубине души отказался я от всех профессиональных обязательств, я втайне ото всех решил не разбираться в том, что произошло, а сразу попросить дать мне силу. Дайте-же мне силу, чтобы вынырнул и я уничтожительной тварью по ту сторону, взметнулся над прудом, мог летать среди облаков и заползать в души, забирая их в вашу прекрасную копилку-хранилище...

-Камера-Мучилище... - Толкнул меня под локоть один из рыбаков. Я покосился на него и продолжал:

-В камеру-мучилище, где станут они свидетелями вашего тайного союза. Я соберу и принесу вам столько, сколько сила позволит взвалить на плечи.

-Хорошо. - Одними губами сказал Бледноуст, а дочь его немигающе уставилась на меня. Выражения ее лица менялись как узоры каллейдоскопа. - Да будет так. Прежде чем ты будешь разложен ее и моей слюной...

Бледноуст величаво кивнул дочери и та высунула длинный язык, которым коснулась моей головы.

-Прежде чем ты окончательно разложишься, да будет дана тебе сила твари и способность забирать вещи для нас. Ступай.

Фигуры стали подниматься в воздух, а вскоре я услышал цокание языков - рыбаки ловко орудовали ими, плетя на каменном плато какую-то сеть.

-Каждая ячейка сети, - сказали они, - ведет в определенный сектор Ямы, распределенной по другим мирам.

Змеиное гнездо

Продолжение - начало в предшествующей лекции

Несмотря на то, что света в привычном понимании больше не было, я мог отлично ориентироваться в помещении, для чего достаточно было повернуться лицом к востоку. Я был уверен, что знаю, где находится восток, и в точности там, куда смотрели глаза, располагался фонтан слез, капли которых были настолько черны, что пространство вокруг них преисполнялось светлотой, впрочем, не могу поручиться, что все именно так и было и не было у пространства некоего тайного свойства темной самосветимости, благодаря которому жидкость, утолявшая жажду, казалась чернее.

Со временем я понял, что в темноте каждый цвет представляется в точности таким насыщенным и своеобразным, каким и задуман он теми, которые произродили систему координат для пространства. Синяя кошка показалась бы в темноте только синей, а красная красной, прекрасно выделяясь на фоне аналогичных цветов, обступающих нас, как плотная занавесь.

Каждый день или ночь горничная, вызвавшаяся мне помогать, выступала из клубящегося мрака - из углов, с потолка, - она вылезала из-под каменных плит, силуэтом проявлялась подле фонтана - в ее глазах блестели крупные слезы, вся ее фигура свидетельствовала о великом напряжении вечной борьбы. Я вцеплялся зубами в перья из ароматной стали на ее плечах, выпивая силу, пронзавшую нас в мгновения близости; ощущая много больше, чем тот, кто просто сжимает зубами оголенный электропроводящий кабель, я усваивал то, что существовало внутри нее.

Она приносила мне свежих речных червяков, которыми насыщал я тело свое, пока то набрякало в лежании на ледяных камнях. Чешуи червя скрипели на зубах, добела вычищая кости мои; кричащие души маленьких животных свиристели в заточении клеток тканей моих.

Однажды я увидел фигуру в темноте - это был мой австралийский предок. Он сидел на спинке кровати, раскинув руки в стороны и мерно покачивая головой.

-Я прошел около 0,000000001% вселенной, чтобы найти тебя. - Жмурясь, пробормотал он.

-Какие-то проблемы? - Я невольно вскинул брови. Дядюшка тихо рассмеялся и перелетел на спинку кресла.

-Позволь рассказать тебе правду. - Он закатил глаза. - Правду о том, зачем я был послан в вашу северную страну.

-Много лет тому назад этого здесь сидящего, - с этими словами дядюшка скосил глаза к переносице, - еще не было, но деды его уже получили тела. Знай-же, что нашим предком была птица. Зачем был создан наш род, что было до него, почему именно птица, чего хотела она, что существовало до нее, - она знает или не знает? Этого никто не знает. Много разных родов существовало - птицы, змеи, кузнечики, летучие мыши, и у всех были потомки. Почему? Они сами знают или не знают? Этого я сказать не могу. Была наша птица большая или маленькая, хищная или травоядная - она сама знает или не знает?

Я издал неопределенный звук и попросил переходить к делу.

-Ты спешишь, а между тем, все, что говорит здесь сидящий, очень важно выслушать и понять. Он не скажет ничего лишнего и каждое слово его наполнено значением. Каким значением и как оно соотносится с сутью? Он сам знает или не знает? Твои деды, которых я помню еще вот такусенькими, бежали по австралийским пустыням от белого человека, хотевшего одеть их в свое платье и научить пользоваться зубной щеткой. Это порча, которая трогает бабочку, оказавшуюся в четырех стенах жилища; это кошмар птички, залетевшей в подвергнутую евроремонту квартиру. Но с другой стороны это неприятность белого человека, оказавшегося в диких угодьях. То и другое недостаточно хорошо смотрится в чуждом окружении, не слишком хорошо ощущается. То и другое старается избежать соприкосновения с культурой своего врага. То и другое селится в удаленных местах и практикует изоляционизм. То и другое действует из расистских побуждений. Этот здесь сидящий - нацистский преступник, за которым охотятся общества охраны рыболовной наживки, охраны лисиц, охраны лишайника, покрывающего извечные камни.

-Многие из твоих дедов достигли тайных мест, в которых смогли превратиться - они превращались в наскальный рисунок, в узор облаков, в марево созвездий. Но таким образом они ничего не достигли - наскальный рисунок, узор облаков и марево созвездий оказались в сачке. Этот здесь сидящий уходил в небытие, он прошел через бездны по мостам, слушая говор водопадов, которых никто не видел. Или видел? Так или иначе, он появился в вашей северной стране из воздуха, он нашел себя в телефонной будке и вытащил из кармана записку с номером. Он набрал номер и позвонил, но он не понимал, что делает. Он полетел в высокое здание, забрался на этаж, он видел какие-то фигуры. В нем было больше или меньше сознания, чем в неживом предмете интерьера?

-А что было с теми предками, которых поймали и перевезли в северную страну? - Решил я уточнить.

-Когда их выгрузили из корабля, планируя разместить в кунсткамере или цирке... Кунсткамере или цирке? Когда их выгрузили из корабля, разразилась сильная гроза и порт сгорел. Напуганные и деморализованные, сидели они среди выжженной земли, черпая пригоршнями пепел. В это время мимо проезжали цыгане, которые заметили странных людей в набедренных повязках. Так твои предки стали путешествовать вместе с цыганами и выступать на площадях. От судьбы невозможно уйти - так говорит здесь сидящий - и тот, кому еще суждено выступать в трагикомедии, не погибнет даже в эпицентре ядерного взрыва.

-Итак, - дядюшка сорвался с кресла и перелетел на стол, - этот здесь свободно летающий прибыл сюда. Он заметил одно странное обстоятельство - когда один из цыганских прикормышей находился тут, в доме был кто-то еще. Да, я увидел, что ты сел в лифт не один.

Он перешел на "я", заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

-Я последовал за тобой в коридор и прислонился к дверцам лифта, чтобы убедиться в правильности своего предположения. Как и следовало ожидать, вместе с тобой в лифт заползла змея, но дальше произошло нечто непредвиденное. Откуда появилась змея? Она сама знает или не знает? Я могу лишь гарантировать, что до этого ее не было в одном мире с нами. Итак, дальше произошло нечто удивительное: вместо того, чтобы вцепиться когтями в змею и расправиться с ней, ты пошел на переговоры. Ты сам знал об этом или не знал? Этого я выяснить не могу.

-Конечно знал. - Я вежливо улыбнулся и покачал головой.

-Я прилетел сейчас, чтобы вызволить тебя. Пойдем со мной в цветущие пейзажи нашей древней страны, побудем рядом со скалами, на которых нарисованы предки, там я передам тебе оружие, при помощи которого сокрушишь врагов твоих и змею. Я покажу, как строили наши предки частокол вокруг ареала своего.

-Нет. - Я опустил веки, а затем сел на камни и, скрючившись, погрузился в раздумия. Я не мог уйти вместе с этим летающим человеком, который не хотел входить в положение других существ, а ведь тем могла требоваться помощь. Я помнил мольбу в глазах горничной - когда я впервые посмотрел на нее в лифте - но разве можно хоть на мгновение допустить, чтобы я не увидел этого взгляда или забыл о нем? Об этом не может быть и речи, это полностью и безоговорочно невозможно, как невозможно и сказать: "кто бы защитил ее?". Пока я существую, ей достаточно будет бросить косой взгляд, чтобы наметить жертву.

-Я питался вместе с нею, одними губами мы ели одну пищу. - Сказал я. - Передай своим, что я отлучился от вашего рода и сделался предком пернатых змей, которым отныне расти, а вам умаляться. Потомки всех других родов будут отданы в пищу нашим детям, которые будут появляться из ниоткуда, нападать со спины, выходить из стен и выползать из яростных блесков маковок и куполов, о они прекрасны, поистине, они великолепны. Сейчас ты можешь уйти, но горе тебе, если движения твои покажутся нам угрожающими. Если хотя бы одна песчинка на дороге, по которой ты прошел, покажется святой змее неприятной, все щупальца преисподней сомкнутся в едином акте и настигнут тебя - в полете, в пешей ходьбе или в поползе, даже если ты нырнешь в изначальные воды, то там существующее неосуществленное ополчится на тебя. Поэтому ступай осторожно, словно ты слон или кит, падающий сквозь облака.

-Ладно. - Дядюшка кивнул и стал медленно растворяться в темноте - он сливался с цветовыми полосами, шумевшими в окнах, пока не исчез. Я видел, как он летит над безднами, легко касаясь мостов кончиками крыльев.

-Я могу убить тебя силой духа, - напомнил я ему, - пока ты не на своей территории. Лети осторожно, подобно птичке или эдельвейсу, оказавшимся в глубинах горы. Смотри на предметы, которые красивы и опасны, как стеклянные украшения дерев.

Дом Амогханаштры

Когда я жил в борделе, - а об этом счастливом периоде написано немало строк, - у нас существовала игра, в ходе которой я читал у девушек по губам, они-же читали тот материал, благодаря которому я познал суть вещей, но речь сейчас о другом.

Уже тогда, с самого начала, мне стало понятно, что в мире людей нельзя жить, не имея какого-нибудь изъяна. Точно таким образом нельзя прийти куда-то без масонского кольца на пальце и ожидать, что вам предложат связаться с ложей.

У меня отыскался один такой изъян, правда не физический и тем более не душевный, ведь, будучи искусственно зачатым и выращенным, я олицетворял эссенцию совершенства. Мой изъян состоял в том, что у меня не было, как это называют, сердца в груди. По этой причине я не мог, например, сказать что-нибудь, положа руку на сердце, или сослаться на горький привкус в сердце (я ничего не путаю?), или-же, наконец, сказать что-нибудь в сердцах.

Впоследствие началась путаница, когда из-за сердца меня обвиняли в том, что я не человек. Поскольку я был молод, то уходил от ответа. Мне казалось, что даже в просвещенные века за такое могут отправить на костер, но дело было в другом. Это не нечеловечность отправила меня на костер в те давние еще не просвещенные века, а именно бессердечность.

Нечеловечность или то самое кольцо, о котором чуть выше, смотрится по разному, хотя в общих чертах субституирует близость к одному и тому-же, к прекрасной границе невозвращения, на которой должен стоять тронутый печатью изъяна, а в противном случае, если не стоит, он долго и мучительно умирает, что, учитывая бессмертный континуум нечеловечности, представляется особенно трагичным и действительно является таким. Отсутствие сердца - редкий и чудесный дар, наделяющий нечеловечность пикантной прелестью, но не следует ждать, что люди оценят это по-достоинству. Человек без желудка или без уха вызывает жалость и он тем смешнее, чем более попытается презирать людей - ему проще всего стоять, как я думаю, на грани гибели, повернувшись к миру спиной. Но если отсутствует сердце, то вы предрасположены к своего рода легкомыслию, широте души, великой щедрости - вам ничего не стоит подарить кому-нибудь дьявольскую нескончаемую бутылку вина, а того человека назавтра сожгут.

Я всегда уходил к последней черте за Силой, оставляя позади нечто невразумительное, и находил утешение, я прочитывал по губам наставление и разъяснение моих действий, но когда тело мое снова слепляли из пепла, пускался в прежние легкомысленные авантюры, мои жесты состояли из одних только отклонений от Пути, в полном бессердечии я мог идти совсем в другую сторону и это не подлежало корректировке - только радикальному началу заново, когда раздавленный скалою или испепеленный я с видимой неохотой, как положено существу гордому и бессердечному, протягивал костяную руку за помощью.

Нашлись умные головы среди моих любимых наставниц, которые предложили привязать мне к мизинцу нитку - обычную титаническую нитку - за которую потом развязалась целая борьба, все хотели дернуть за нее, то есть видимо, правильно говорят, что у семи нянек дитя без сердца, впрочем, чем это закончилось, я сейчас не помню, но твердо знаю одно, я поселился в доме, стоящем на границе невозвращения, дом страшных, неизвестных бодхисаттв, славящихся отсутствием сердца, тут мы мучаем несчастных и пьем их кровь, многозначительно поглядывая друг на друга.

-Вы еще не поняли, что такое страдание? - Спрашивает кто-нибудь из нас время от времени, внимательно глядя на остальных.

-Нет.

-Я тоже. - И пир продолжается.

Изучение твердыни

Я видел демоническую твердость и изучал ее аромат...