Дополнительные главы эпоса о Златоглазке:
Сукин Сын
Медведь
Добрыня делает ход
среда, 10 февраля 2010 г.
вторник, 9 февраля 2010 г.
понедельник, 8 февраля 2010 г.
Цацки
Как мы уже отмечали в заметке о мече, образ оружия в современном мире подвергся значительному переосмыслению, в связи с чем всякий вид оружия с неизбежностью теряет свою силу, создавая предпосылки для гонки вооружений. И если в быту сила оружия рассчитывается исходя из ложного технологического совершенства, то в области современных сказок его функцию перенимает так называемая причудливость, выражающаяся в "необычной, интригующей, даже зловещей форме".
Странная форма сказочных мечей и псевдомагические узоры в действительности занимают не свое место, поскольку место их определяется нуждами защиты открытых враждебному влиянию частей... Такими частями является кожа человека, на которую наносится специальная татуировка, и элементы одежды, граничащие с беззащитной кожей, - ворот, рукава, головной убор и т. п.
Следует отметить, что современная одежда уже не предоставляет столь-же серьезной защиты, как традиционный наряд, что обусловлено критическим нарушением техники производства ткани. Несложно понять, что если в определенную эпоху сакральный ткацкий станок начинает покрываться магическим узором и многочисленными иерограммами, подчеркивающими его космическую значимость, то происходит это отнюдь не оттого, что станок сохраняет свое изначальное могущество без этих дополнительных мер. В случае, если в последующую эпоху от таких мер вовсе отказываются, то станок уже не может производить настоящую ткань, но продуцирует исключительно подделку. Отчасти исправить ситуацию получается посредством магического узора на самой одежде и значительного увеличения числа предметов, играющих апотропейную роль.
В этом контексте особенно забавны так называемые психологические трактовки апотропейных мер, согласно которым, вы должны едва-ли не устыдиться того, что носите при себе некие вещи. Вам будут всем миром пояснять, что и зачем вы "компенсируете" и чего желаете "добиться" посредством вещей, а потом окажется, что и шаманы минувших дней что-то "компенсировали", "исправляли" и "корректировали" в своей непроанализированной тонкой психике посредством шаманского наряда и всякого рода "цацок", не говоря о бубне.
Что касается меча, то его магическая сила ни в коей мере не зависит от того, нанесены-ли на клинок специфические узоры, а находится в непосредственной связи с неоспоримой силой кузнеца и техникой его работы. Когда меч изготавливается из небесного металла, то дополнительно приобретает качества чужой силы, что позволяет ему с легкостью разрубать свои камни, из чего не следует, что обычный меч совсем не смог бы справиться с аналогичной задачей. Сложность изготовления инакового меча идет рука об руку с опасностью, которую представляет неведомое как таковое, в связи с чем работа с небесным металлом может быть доверена только кузнецу высочайшего класса. Тем паче владение таким мечом доступно лишь тому из воинов, который уже доказал свою стойкость перед лицом иного и неведомого.
Об этом неведомом сейчас хотелось бы сказать несколько слов.
Вполне тенденциозный оттенок имеющий афоризм о тождестве находящегося внизу тому, что находится наверху, имеет свое основание в традиционной концепции онтологической однородности творения, в котором небо и земля принадлежат одному и тому-же бытийному уровню или "размерности" (выражаясь "наглядно", соответствующей "горизонтали", а не "вертикали"). С точки зрения традиционных представлений о небе, эта однородность представляется куда как более очевидной, нежели с позиций современных фантастических взглядов на небо и землю.
Как небо, так и земля, представляют собой твердь, с противоположной стороны которой находятся подземные и небесные воды (хляби), объем которых с обеих сторон одинаков. В равной мере равновесие относится и к таким компонентам как звезды и металлы, впрочем эксклюзивность небесного металла позволяет говорить о так называемой ограниченной инаковости одного и того-же, относимого к "другому берегу" - в таком случае значение имеет не сущностное превосходство, но известная "ксенофобия" или "ксенофилия", то есть концепция чужака как субъекта неведомого.
Неведомое обладает эксклюзивной силой, которая, не будучи должным образом табуированной и окруженной ритуальной канвой, представляет серьезную опасность для специалиста, не говоря о том, что она может полностью подчинить - да даже руинировать обычного представителя своей популяции или всю популяцию в случае особо тяжких нарушений. Защитой от неведомого становится ведомое - по-крайней мере численное превосходство которого (на своей территории) обычно неоспоримо.
В бытующих ныне ложных "эзотерических" взглядах на тождество верха и низа в действительности фигурирует только одна сторона гомогенного космоса, а именно, своя. Суггестия новомодных концепций отрицает неведомое как таковое и предлагает превентивно заниматься ведомым, гарантирующим должный эмоциональный комфорт. На место квалифицированно выстроенной защиты от неведомого, чужого (а такая защита должна делать возможной собственно коммуникацию с чужим, но не быть ни "некоей самоцелью", ни инструментом "элиминации неведомого"), становится бессистемное или наделенное ложной систематичностью упоение ведомым и своим.
Странная форма сказочных мечей и псевдомагические узоры в действительности занимают не свое место, поскольку место их определяется нуждами защиты открытых враждебному влиянию частей... Такими частями является кожа человека, на которую наносится специальная татуировка, и элементы одежды, граничащие с беззащитной кожей, - ворот, рукава, головной убор и т. п.
Следует отметить, что современная одежда уже не предоставляет столь-же серьезной защиты, как традиционный наряд, что обусловлено критическим нарушением техники производства ткани. Несложно понять, что если в определенную эпоху сакральный ткацкий станок начинает покрываться магическим узором и многочисленными иерограммами, подчеркивающими его космическую значимость, то происходит это отнюдь не оттого, что станок сохраняет свое изначальное могущество без этих дополнительных мер. В случае, если в последующую эпоху от таких мер вовсе отказываются, то станок уже не может производить настоящую ткань, но продуцирует исключительно подделку. Отчасти исправить ситуацию получается посредством магического узора на самой одежде и значительного увеличения числа предметов, играющих апотропейную роль.
В этом контексте особенно забавны так называемые психологические трактовки апотропейных мер, согласно которым, вы должны едва-ли не устыдиться того, что носите при себе некие вещи. Вам будут всем миром пояснять, что и зачем вы "компенсируете" и чего желаете "добиться" посредством вещей, а потом окажется, что и шаманы минувших дней что-то "компенсировали", "исправляли" и "корректировали" в своей непроанализированной тонкой психике посредством шаманского наряда и всякого рода "цацок", не говоря о бубне.
Что касается меча, то его магическая сила ни в коей мере не зависит от того, нанесены-ли на клинок специфические узоры, а находится в непосредственной связи с неоспоримой силой кузнеца и техникой его работы. Когда меч изготавливается из небесного металла, то дополнительно приобретает качества чужой силы, что позволяет ему с легкостью разрубать свои камни, из чего не следует, что обычный меч совсем не смог бы справиться с аналогичной задачей. Сложность изготовления инакового меча идет рука об руку с опасностью, которую представляет неведомое как таковое, в связи с чем работа с небесным металлом может быть доверена только кузнецу высочайшего класса. Тем паче владение таким мечом доступно лишь тому из воинов, который уже доказал свою стойкость перед лицом иного и неведомого.
Об этом неведомом сейчас хотелось бы сказать несколько слов.
Вполне тенденциозный оттенок имеющий афоризм о тождестве находящегося внизу тому, что находится наверху, имеет свое основание в традиционной концепции онтологической однородности творения, в котором небо и земля принадлежат одному и тому-же бытийному уровню или "размерности" (выражаясь "наглядно", соответствующей "горизонтали", а не "вертикали"). С точки зрения традиционных представлений о небе, эта однородность представляется куда как более очевидной, нежели с позиций современных фантастических взглядов на небо и землю.
Как небо, так и земля, представляют собой твердь, с противоположной стороны которой находятся подземные и небесные воды (хляби), объем которых с обеих сторон одинаков. В равной мере равновесие относится и к таким компонентам как звезды и металлы, впрочем эксклюзивность небесного металла позволяет говорить о так называемой ограниченной инаковости одного и того-же, относимого к "другому берегу" - в таком случае значение имеет не сущностное превосходство, но известная "ксенофобия" или "ксенофилия", то есть концепция чужака как субъекта неведомого.
Неведомое обладает эксклюзивной силой, которая, не будучи должным образом табуированной и окруженной ритуальной канвой, представляет серьезную опасность для специалиста, не говоря о том, что она может полностью подчинить - да даже руинировать обычного представителя своей популяции или всю популяцию в случае особо тяжких нарушений. Защитой от неведомого становится ведомое - по-крайней мере численное превосходство которого (на своей территории) обычно неоспоримо.
В бытующих ныне ложных "эзотерических" взглядах на тождество верха и низа в действительности фигурирует только одна сторона гомогенного космоса, а именно, своя. Суггестия новомодных концепций отрицает неведомое как таковое и предлагает превентивно заниматься ведомым, гарантирующим должный эмоциональный комфорт. На место квалифицированно выстроенной защиты от неведомого, чужого (а такая защита должна делать возможной собственно коммуникацию с чужим, но не быть ни "некоей самоцелью", ни инструментом "элиминации неведомого"), становится бессистемное или наделенное ложной систематичностью упоение ведомым и своим.
воскресенье, 7 февраля 2010 г.
Историческая правда о Монголах
Немало копий было сломано о так называемое "татаро-монгольское иго", которое, по свидетельствам поддельных источников, на века отбросило Русь в научно-техническом и культурантропологическом развитии. Многовековая работа пропагандистской машины с успехом достигла того, что в массовом сознании "иго" стойко ассоциируется с "холокостом" и даже "геноцидом", для чего на самом деле нет никаких оснований, ведь если в каком деле и была Русь "отброшена на века", то только в торжестве шудрократии.
Единственной целью Монголов, которым давно уже пора ставить памятники - трагические памятники несбывшимся надеждам Русичей, - была поддержка населения страны в его борьбе против иноземной религиозной заразы, от которой стонала и сохла земля.
Нелишним будет напомнить о том, что процесс "крещения" Руси сам по себе представлял широкомасштабный геноцид, продолжавшийся вплоть до "монгольского ига", которое, к-сожалению, оказалось не в состоянии переломить ситуацию. На всей территории Руси до Монголов орудовали отряды князей-предателей, "добровольных крестоносцев", сровнявших с землей десятки тысяч сел, осквернивших тысячи капищ и осуществивших геноцид в невиданных прежде масштабах.
Стонавшая от преступлений хунты русская земля возопила о помощи. Делегация русских волхвов доставила Монголам петицию земли, после чего был подписан договор о сотрудничестве. Ни одной драгоценности, ни одной пылинки золота из того, что тоннами высосала вражья церковь из Родины, не хотели оставлять для себя волхвы и взмолились:
"Придите-же и заберите эту скверну, сровняйте порочища ея с уровнем почвы!"
Итак, из волхвов был составлен костяк Монгольской Освободительной Армии. В зловещих шатрах ворковали они над древними книгами, выписывая затейливые узоры заклинаний.
Лишь череда предательств и помощь из-за рубежа помогли вредоносной военной диктатуре князей-крестоносцев пережить несколько лет в подполье и вновь поднять голову.
Трагическая история повторяется снова и снова. Слава героев Монгольского Освобождения вдохновляет новые поколения борцов за дело святых дакинь, но ползучая зараза вновь и вновь одерживает временную победу. Подобно волхвам давно минувших дней, великий генерал Власов отважно просил о помощи единственную надежду Русичей - небезызвестного адепта Анимы Нации, лично беседуя с ним в тайных оккультных залах и красочно описывая перспективы свержения хр-нского строя на всей территории Евразии. В свою очередь, предавший дело Ленина Сталин - ревизионист и активный пособник возвышения хр-нской церкви, не смевшей было поднять голову - ожидаемо нашел поддержку у так называемых заокеанских инвесторов - "союзников", которые были готовы идти столь далеко, что не побоялись развязывания войны, вошедшей в историю как наиболее кровопролитная война XX в.
Единственной целью Монголов, которым давно уже пора ставить памятники - трагические памятники несбывшимся надеждам Русичей, - была поддержка населения страны в его борьбе против иноземной религиозной заразы, от которой стонала и сохла земля.
Нелишним будет напомнить о том, что процесс "крещения" Руси сам по себе представлял широкомасштабный геноцид, продолжавшийся вплоть до "монгольского ига", которое, к-сожалению, оказалось не в состоянии переломить ситуацию. На всей территории Руси до Монголов орудовали отряды князей-предателей, "добровольных крестоносцев", сровнявших с землей десятки тысяч сел, осквернивших тысячи капищ и осуществивших геноцид в невиданных прежде масштабах.
Стонавшая от преступлений хунты русская земля возопила о помощи. Делегация русских волхвов доставила Монголам петицию земли, после чего был подписан договор о сотрудничестве. Ни одной драгоценности, ни одной пылинки золота из того, что тоннами высосала вражья церковь из Родины, не хотели оставлять для себя волхвы и взмолились:
"Придите-же и заберите эту скверну, сровняйте порочища ея с уровнем почвы!"
Итак, из волхвов был составлен костяк Монгольской Освободительной Армии. В зловещих шатрах ворковали они над древними книгами, выписывая затейливые узоры заклинаний.
Лишь череда предательств и помощь из-за рубежа помогли вредоносной военной диктатуре князей-крестоносцев пережить несколько лет в подполье и вновь поднять голову.
Трагическая история повторяется снова и снова. Слава героев Монгольского Освобождения вдохновляет новые поколения борцов за дело святых дакинь, но ползучая зараза вновь и вновь одерживает временную победу. Подобно волхвам давно минувших дней, великий генерал Власов отважно просил о помощи единственную надежду Русичей - небезызвестного адепта Анимы Нации, лично беседуя с ним в тайных оккультных залах и красочно описывая перспективы свержения хр-нского строя на всей территории Евразии. В свою очередь, предавший дело Ленина Сталин - ревизионист и активный пособник возвышения хр-нской церкви, не смевшей было поднять голову - ожидаемо нашел поддержку у так называемых заокеанских инвесторов - "союзников", которые были готовы идти столь далеко, что не побоялись развязывания войны, вошедшей в историю как наиболее кровопролитная война XX в.
суббота, 6 февраля 2010 г.
Песня пчелы
Бархатистое, почти черное полотно сонно вилось в ледяных берегах. В холодном тумане вспыхивали и шипели огни. Зимняя прелесть пейзажей томила мой взор, но внезапно стало во рту моем кисло и услышал я звон; знойных пастбищ сладострастный гудеж задел меня.
Замерев от наслаждения, я стоял в дверном проеме обоих пространств и времен, и в ухо вливалась песня святого коровьего бубенца. Вот и ласковая пчела грузно осела, защекотала лапками по плечу. И вспомнил я давно минувших дней пчелу, что опускалась на ладонь.
Это было в небольшой сельской церкви, где пастырь яростно орет и пляшут девочки, доящие буйволиц и под узду могучего коня ведущие к воде. Пчела опустилась на мое плечо и я распростер руки, сияя улыбкою, и двинулся к алтарю непосредственно по молитвенно колышущимся головам прихожан.
-Нам больше не нужны прикрытия всех этих людей, мы выходим показать нашу истинную форму! - Начал я свою проповедь.
Много лет прошло с тех пор и даже не счесть сколько раз убывала луна, но песня пчелы по сей день осветляет суровый мой вид и нить златую в пепельные власа искусно вплетает.
Сегодня-же случилось нечто удивительное. Еще в начале зимы многие из тех острых глаз и умов отметили внештатность ситуации, словно не загорами было окончание сна. И когда он кончился бы, то оставалось сказать:
-Мы видели явь, и эта явь покинула нас! Или это был сон?
Так или иначе, томимые предчувствиями, люди пачками лезли в петлю и я был счастлив оттого, что вижу эти нежные волны самоубийств. Но, как говорится, всякому коту приходит своя масленница - пришел и мой час встретиться с петлею времени лицом к лицу.
Я сделал шаг и зимняя сказка осталась за спиной. Вокруг лежало поле, полное цветов и поцелуев, которыми одарят своего хорошего друга полудницы. Звук колокольчика летел, сплетаясь с песнею одной межзвездной птицы - я называю ее жаворонком, - как стрелка компаса изысканно дрожа. Подобно всегда идущему за стрелкой компаса магниту, я двинулся на звуки колдовские и вышел вскоре к дому своему, который утопал в благоухающем кипении страстей и песнях гусляра.
Примерно в тот-же день я написал заметку о бубенце и стал дожидаться зимы, чтобы вновь вернуться к началу. Вот в этом полугодии и прожил я порядка ста сорока тысяч лет.
Замерев от наслаждения, я стоял в дверном проеме обоих пространств и времен, и в ухо вливалась песня святого коровьего бубенца. Вот и ласковая пчела грузно осела, защекотала лапками по плечу. И вспомнил я давно минувших дней пчелу, что опускалась на ладонь.
Это было в небольшой сельской церкви, где пастырь яростно орет и пляшут девочки, доящие буйволиц и под узду могучего коня ведущие к воде. Пчела опустилась на мое плечо и я распростер руки, сияя улыбкою, и двинулся к алтарю непосредственно по молитвенно колышущимся головам прихожан.
-Нам больше не нужны прикрытия всех этих людей, мы выходим показать нашу истинную форму! - Начал я свою проповедь.
Много лет прошло с тех пор и даже не счесть сколько раз убывала луна, но песня пчелы по сей день осветляет суровый мой вид и нить златую в пепельные власа искусно вплетает.
Сегодня-же случилось нечто удивительное. Еще в начале зимы многие из тех острых глаз и умов отметили внештатность ситуации, словно не загорами было окончание сна. И когда он кончился бы, то оставалось сказать:
-Мы видели явь, и эта явь покинула нас! Или это был сон?
Так или иначе, томимые предчувствиями, люди пачками лезли в петлю и я был счастлив оттого, что вижу эти нежные волны самоубийств. Но, как говорится, всякому коту приходит своя масленница - пришел и мой час встретиться с петлею времени лицом к лицу.
Я сделал шаг и зимняя сказка осталась за спиной. Вокруг лежало поле, полное цветов и поцелуев, которыми одарят своего хорошего друга полудницы. Звук колокольчика летел, сплетаясь с песнею одной межзвездной птицы - я называю ее жаворонком, - как стрелка компаса изысканно дрожа. Подобно всегда идущему за стрелкой компаса магниту, я двинулся на звуки колдовские и вышел вскоре к дому своему, который утопал в благоухающем кипении страстей и песнях гусляра.
Примерно в тот-же день я написал заметку о бубенце и стал дожидаться зимы, чтобы вновь вернуться к началу. Вот в этом полугодии и прожил я порядка ста сорока тысяч лет.
пятница, 5 февраля 2010 г.
Страх и ужас
"В конце времен", подобно полю брани, которое желают санировать, мир живых будет оцеплен, а все двери, ведущие из него, запечатаны. Грозные вестники страха войдут в зону поражения с исследовательскими целями. Ящеры океана и всех вод станут ходить по земле равно как и по небу, изменив расположение трех частей и пропорции их.
Что касается вестников страха, перевод их имен, а также общего родового имени на русский язык обычно производится с энохианского диалекта, что само по себе уже чревато многочисленными легкостями и ошибками. Начнем с того, что для русского уха слово "страх" представляется менее величественным и "цепляющим", нежели емкое и наполненное некоей пикантной мертвящей живостью слово "ужас". Это легко объяснить фонетическими закономерностями буквы "ж", подобной желтым и черным полосам на брюхе пчелы.
Таким образом "ужас" сам по себе как бы подразумевает "панический" в значении "неподотчетный". Однако стоит усомниться в том, что подобное его качество имеет универсальную метафизическую ценность. То, от чего бежит - пусть даже и подавляющее - большинство, не представляет никакой опасности для посвященных. "Разъяренный рой" жалящих насекомых, равно как и охотящийся тигр, в равной мере вызывают неподотчетный, обращающий в бегство ужас, как неприступная крепость неприступна для врага - вместе с тем являясь для защитника надежным оплотом, с картографией которого тот определенно знаком.
Это слово ("ужас"), имея ярко выраженную эмоциональную зависимость, идет рука об руку с понятием "любви", подменяющей собой "страсть" так-же, как эмоция экипажа носимого по волнам галеона "подменяет" собой великолепную игру оркестра океанских течений и воздушных сфер.
Что касается вестников страха, перевод их имен, а также общего родового имени на русский язык обычно производится с энохианского диалекта, что само по себе уже чревато многочисленными легкостями и ошибками. Начнем с того, что для русского уха слово "страх" представляется менее величественным и "цепляющим", нежели емкое и наполненное некоей пикантной мертвящей живостью слово "ужас". Это легко объяснить фонетическими закономерностями буквы "ж", подобной желтым и черным полосам на брюхе пчелы.
Таким образом "ужас" сам по себе как бы подразумевает "панический" в значении "неподотчетный". Однако стоит усомниться в том, что подобное его качество имеет универсальную метафизическую ценность. То, от чего бежит - пусть даже и подавляющее - большинство, не представляет никакой опасности для посвященных. "Разъяренный рой" жалящих насекомых, равно как и охотящийся тигр, в равной мере вызывают неподотчетный, обращающий в бегство ужас, как неприступная крепость неприступна для врага - вместе с тем являясь для защитника надежным оплотом, с картографией которого тот определенно знаком.
Это слово ("ужас"), имея ярко выраженную эмоциональную зависимость, идет рука об руку с понятием "любви", подменяющей собой "страсть" так-же, как эмоция экипажа носимого по волнам галеона "подменяет" собой великолепную игру оркестра океанских течений и воздушных сфер.
четверг, 4 февраля 2010 г.
Джинния на улице богами забытых городов
Путешествуя в сумерках, я устал, вымок, а вдобавок вывалялся в грязи. На улице забытого богом города я увидел джиннию, по виду которой догадался, что она попала в беду.
-Не надо. - Обратился я к ней. - Не называйте вашего имени. Расскажите, что произошло, что нарушилось, и я исправлю это.
Сверкая желтыми глазами, она цепко схватила меня за адмиральскую звезду, после чего поведала следующее.
На день рождения старший джинн подарил сестрам волшебное веретено, при помощи которого связывают миры - даже те из них, что расположены на разных мировых деревьях.
Благодарные малютки с радостью принялись плести таинственные, противоестественные связи, распутыванием которых занимается специальный департамент контрразведки ада.
Однажды самая прелестная джинния связала свою темнелку с миром среднего средневековья, и незамедлительно услышала голос одного могущественного бесоугодного волхва. Старшие товарищи могли бы помочь джиннии разыскать этого волхва в реестрах, запомнить его имя и овладеть душою, но она и не думала с кем-то делиться своей находкой.
Волхв тот служил царю и умел вызывать непогоду, но в глубине души жаждал спасения. Фактически, он готов был без оглядки покинуть высокооплачиваемую должность ради того, чтобы переместиться в какой-нибудь более комфортный мир. Лестью и притворной беспомощностью он подкупил прекрасную джиннию и воспользовался ее диадемой, чтобы миновать суровых стражей порога.
-Он обещал хорошую награду за мое содействие, - на минуту задумавшись, заметила джинния, - и сказал так: "Всенизший непременно отметит ваше благоразумие".
-Всенизший никогда не стал бы обещать такого! - Невольно воскликнул я. - Он зол, лукав и прениже подобных сговоров!
-Сейчас я охотно верю вам, но слова волхва звучали для моего - тогда еще более неопытного слуха - довольно убедительно.
Она постучала копытцем по льду и продолжила печальный рассказ.
Лишенная диадемы, она закрыла свою наготу нитями жемчуга и другими драгоценностями, после чего пошла в обход. Она обращалась за помощью в местные учреждения, но никто не готов был пролить слез бессилия над бедами совершенного существа. Изучив обычаи забытых богами городов, она узнала, что лживый волхв не поступался принципами и не действовал вопреки традиции. Каждый из обитателей тех городов поступил бы так-же, как и он, но вот только не каждый имел достаточно предпосылок к подобному.
Выслушав рассказ джиннии, я попросил ее обвиться вокруг меня и совершил около двухсот шагов, прежде чем миновать последнее колено лабиринта и по лестнице достичь изначальной пустоты. Дальнейший путь читался в желтых глазах и не представил серьезной сложности.
-Разумеется, его поймали на границе, когда он попытался предъявить диадему. - Спокойно сказал старший джинн, когда я предложил начать розыск преступника. - Большей частью он находится в наших застенках, но из другой части моя младшая дочь готовит салат.
Поблагодарив старшего джинна и джиннию за то, что она есть, я стал собираться в обратный путь. Мой рабочий день был закончен и я передал адмиральскую звезду сменщику.
Когда я вернулся в мир, где отдыхал после работы, то сначала не поверил своим глазам. Моему взору предстала пустыня. Проведенное расследование позволило понять и принять тот факт, что за время моего отсутствия планета превратилась в холодный каменный шар, на котором не смогла бы выжить и популяция самых неприхотливых бактерий.
-Не надо. - Обратился я к ней. - Не называйте вашего имени. Расскажите, что произошло, что нарушилось, и я исправлю это.
Сверкая желтыми глазами, она цепко схватила меня за адмиральскую звезду, после чего поведала следующее.
На день рождения старший джинн подарил сестрам волшебное веретено, при помощи которого связывают миры - даже те из них, что расположены на разных мировых деревьях.
Благодарные малютки с радостью принялись плести таинственные, противоестественные связи, распутыванием которых занимается специальный департамент контрразведки ада.
Однажды самая прелестная джинния связала свою темнелку с миром среднего средневековья, и незамедлительно услышала голос одного могущественного бесоугодного волхва. Старшие товарищи могли бы помочь джиннии разыскать этого волхва в реестрах, запомнить его имя и овладеть душою, но она и не думала с кем-то делиться своей находкой.
Волхв тот служил царю и умел вызывать непогоду, но в глубине души жаждал спасения. Фактически, он готов был без оглядки покинуть высокооплачиваемую должность ради того, чтобы переместиться в какой-нибудь более комфортный мир. Лестью и притворной беспомощностью он подкупил прекрасную джиннию и воспользовался ее диадемой, чтобы миновать суровых стражей порога.
-Он обещал хорошую награду за мое содействие, - на минуту задумавшись, заметила джинния, - и сказал так: "Всенизший непременно отметит ваше благоразумие".
-Всенизший никогда не стал бы обещать такого! - Невольно воскликнул я. - Он зол, лукав и прениже подобных сговоров!
-Сейчас я охотно верю вам, но слова волхва звучали для моего - тогда еще более неопытного слуха - довольно убедительно.
Она постучала копытцем по льду и продолжила печальный рассказ.
Лишенная диадемы, она закрыла свою наготу нитями жемчуга и другими драгоценностями, после чего пошла в обход. Она обращалась за помощью в местные учреждения, но никто не готов был пролить слез бессилия над бедами совершенного существа. Изучив обычаи забытых богами городов, она узнала, что лживый волхв не поступался принципами и не действовал вопреки традиции. Каждый из обитателей тех городов поступил бы так-же, как и он, но вот только не каждый имел достаточно предпосылок к подобному.
Выслушав рассказ джиннии, я попросил ее обвиться вокруг меня и совершил около двухсот шагов, прежде чем миновать последнее колено лабиринта и по лестнице достичь изначальной пустоты. Дальнейший путь читался в желтых глазах и не представил серьезной сложности.
-Разумеется, его поймали на границе, когда он попытался предъявить диадему. - Спокойно сказал старший джинн, когда я предложил начать розыск преступника. - Большей частью он находится в наших застенках, но из другой части моя младшая дочь готовит салат.
Поблагодарив старшего джинна и джиннию за то, что она есть, я стал собираться в обратный путь. Мой рабочий день был закончен и я передал адмиральскую звезду сменщику.
Когда я вернулся в мир, где отдыхал после работы, то сначала не поверил своим глазам. Моему взору предстала пустыня. Проведенное расследование позволило понять и принять тот факт, что за время моего отсутствия планета превратилась в холодный каменный шар, на котором не смогла бы выжить и популяция самых неприхотливых бактерий.
среда, 3 февраля 2010 г.
О многих чудесных явлениях, ученому уму представленных на зимнем снегу
Если вы внимательно изучаете следы, столь нежно заносимые колючим мелким снежком, что к вечеру уже для непосвященных дорожка девственной просияет чистотою, то книжка эта, начинающаяся, как и все примелькавшиеся шедевры литературы, с умеренно короткого афоризма, несомненно увлечет вас и пригласит за нею провести те долгие зимние вечера, умиротворенно закутавшись в плед у камина за кружкою ароматного глинтвейна.
Видите те две незримые колеи - вон там - до рассвета здесь проезжал астральный трамвай, которого столь сильно опасаются няньки, недолюбливая его за то, что голову ребенка большущее колесо расколотит как щепку, мгновенно преобразовав ту в обыкновенный грецкий орех. Дитя, играющее в кошки-мышки, подобно сомнабуле, движения которой медлительны и важны, но если оно уронит игрушку в колею, то, стремясь потянуться за ней, так и подастся вперед всем телом, нисколько не волнуясь насчет приближающегося тарана, который у трамваев, как известно, пользуется популярностью, какой славится обычный снегоотвод.
Итак, в пороше снежной мягкие, чудные черты, но вот и другие следы - они идут нисколько не петляя, словно бы какой-то чудак преследовал трамвай, но не с целью догнать его, как это свойственно людям малообразованным и лишенным чувства собственного достоинства, а в исследовательских целях.
Вот тут этот странный господин остановился - как видно у него развязался шнурок. Нагнулся и снял меховую перчатку. Смачно выругался и бросил ее на снег. Окоченевшими пальцами стал яростно дергать за шнурок, который описывает в каждом ботинке особого рода узор - идя вдоль паттерна, интерес к которому свойственен только натурам по-настоящему сильным и склонным к самостоятельной научной инициативе.
Если опуститься на колени и воспользоваться увеличительным стеклом, то можно увидеть и другие следы - в этом месте, сантиметрах в тридцати от последнего следа, этот человек брызгал слюною, которая проистекает из так называемой слюнной железы, находящей много общего со слезной, но только у ограниченного числа живых тварей выполняющей также и функции лактационной. Я лично видел подобное, но сейчас продолжу об исследовании следов.
Чтение по снегу - удивительное и бодрящее, как добрая понюшка, занятие, которому можно научиться, если не уподобляться тому былинному Илье, что сидел на печи. В наше время развитых телекоммуникаций время жизни своей с достоинством посвяти изысканиям и собери информации как можно больше по предмету твоего интереса, но не ожидай благоволения случая, кромешному безделию себя отдавая!
Затем, как видно, этот человек пришел в бешенство и исчез, потому дальше следы его обрываются. Хорошее знание человеческой натуры подскажет вам, если вы на миг остановитесь, исследуя следы, что именно произошло. Вон тот желтый плевок означает:
"Мне это уже остоебенило!"
А находящаяся рядом с ним черточка, которая надолго околдовала бы утонченного синолога, говорит:
"Берите под мышку ваш снег, ваше дурацкое небо, даунистическую планету и ее подземелья!"
Видите те две незримые колеи - вон там - до рассвета здесь проезжал астральный трамвай, которого столь сильно опасаются няньки, недолюбливая его за то, что голову ребенка большущее колесо расколотит как щепку, мгновенно преобразовав ту в обыкновенный грецкий орех. Дитя, играющее в кошки-мышки, подобно сомнабуле, движения которой медлительны и важны, но если оно уронит игрушку в колею, то, стремясь потянуться за ней, так и подастся вперед всем телом, нисколько не волнуясь насчет приближающегося тарана, который у трамваев, как известно, пользуется популярностью, какой славится обычный снегоотвод.
Итак, в пороше снежной мягкие, чудные черты, но вот и другие следы - они идут нисколько не петляя, словно бы какой-то чудак преследовал трамвай, но не с целью догнать его, как это свойственно людям малообразованным и лишенным чувства собственного достоинства, а в исследовательских целях.
Вот тут этот странный господин остановился - как видно у него развязался шнурок. Нагнулся и снял меховую перчатку. Смачно выругался и бросил ее на снег. Окоченевшими пальцами стал яростно дергать за шнурок, который описывает в каждом ботинке особого рода узор - идя вдоль паттерна, интерес к которому свойственен только натурам по-настоящему сильным и склонным к самостоятельной научной инициативе.
Если опуститься на колени и воспользоваться увеличительным стеклом, то можно увидеть и другие следы - в этом месте, сантиметрах в тридцати от последнего следа, этот человек брызгал слюною, которая проистекает из так называемой слюнной железы, находящей много общего со слезной, но только у ограниченного числа живых тварей выполняющей также и функции лактационной. Я лично видел подобное, но сейчас продолжу об исследовании следов.
Чтение по снегу - удивительное и бодрящее, как добрая понюшка, занятие, которому можно научиться, если не уподобляться тому былинному Илье, что сидел на печи. В наше время развитых телекоммуникаций время жизни своей с достоинством посвяти изысканиям и собери информации как можно больше по предмету твоего интереса, но не ожидай благоволения случая, кромешному безделию себя отдавая!
Затем, как видно, этот человек пришел в бешенство и исчез, потому дальше следы его обрываются. Хорошее знание человеческой натуры подскажет вам, если вы на миг остановитесь, исследуя следы, что именно произошло. Вон тот желтый плевок означает:
"Мне это уже остоебенило!"
А находящаяся рядом с ним черточка, которая надолго околдовала бы утонченного синолога, говорит:
"Берите под мышку ваш снег, ваше дурацкое небо, даунистическую планету и ее подземелья!"
вторник, 2 февраля 2010 г.
Кодексы комфорта
Всякий моральный кодекс, равно как и кодекс чести, за исключением Кодекса Чести Адепта НСДАП, базируется на концепции мелколичностного удобства, дающего гарантию того, что общественный договор будет соблюден.
Благочестие и праведность, которые идут рука об руку с душевным комфортом и ложной уверенностью, делают излишней конфронтацию с инстанциями социальной конвенции, обеспечивая индивидууму иллюзию "внутренней независимости", для подчеркивания которой удачно подходит полицейская функция общества, собственно ни для чего более и не нужная. Аппарат прессинга* существует для того, чтобы член коллектива мог почувствовать себя освобождаемым благодаря политкорректным психологическим тренингам, предоставляемым ему коллективом и его коллективным опытом.
*Иллюзия прессинга по своей природе тождественна звенящей тишине, которая в свою очередь возникает благодаря отсутствию информации о пустоте. Так и кажущийся прессинг объективной реальности имеет место на почве незнания того, что представляет собой истинный прессинг, который может демонстрироваться только чинами НСДАП.
Следует отметить, что отказ от соучастия в общественном договоре также предоставляется обществом как техника достижения свободы от него, гарантирующая полную адекватность логики поведения члена общества устоям того.
Тем самым обеспечиваются важные для регенерации бытия компоненты, позволяющие считать его относительно отказоустойчивой системой. Среди компонентов доминирует полный и безапелляционный комфорт каждого участника общества, вне зависимости от его ложных мировоззрений, личных предпочтений и других черт искусственного характера.
Остановимся на таком иллюзорном состоянии комфорта как дискомфорт. Состояние дискомфорта предлагается члену коллектива в профилактических целях, которые далеко не всегда лежат на поверхности. Чувственное их восприятие как декоративного элемента, оттеняющего собственно состояние удобства и комфорта, представляет собой искусственный конструкт. Ни обществу, ни его члену в действительности не нужны примитивные уловки, наивно характеризуемые как (не существующий) метод "кнута и пряника". За отказом от комфорта следует дискомфорт, из чего не следует, что психологический его компонент реален даже как простая демонстрация (например, показаний стрелки прибора). На самом деле дискомфорт тоже является комфортом и желанен как и любое удобство, потому что все это сделано из одного и того-же материала.
Состояние комфорта праведника, достигающего иллюзии высшего сознания, ничем не отличается от состояния комфорта каждого отдельно взятого члена общества, включая выносимого за скобки, изгнанного и умершего - сегодня, вчера или двести лет тому назад.
Кодекс Чести Адепта НСДАП подтверждает статус нацменов, абсолютно (а не относительно) субординированных иерархиям высших существ, и постулирует суккубическую волю - волю Предков Адепта НСДАП - как единственную реально существующую, из чего не следует, что она будет или не будет повернута для исполнения таких задач как улучшение или ухудшение ситуации. Во-первых, суккубическая воля не может быть повернута; во-вторых, только субъект этой воли имеет знание о том, что такое ситуация и как он с ней собирается поступить.
НСДАП обеспечивает адепта должным уровнем комфорта, зная о том, что низшая тварь функционирует по простым алгоритмам, и обещая не испортить функционал ровно до того момента, когда это придется сделать. Комфорт, даруемый адептам, существенно превосходит устаревшие удобства и гарантирует глубокий уровень транса, из которого человеческое существо в-принципе не выйдет. Для обеспечения комфорта НСДАП наделило каждого адепта манекеном для спаривания. В конце периода комфорта манекены получат награду, в то время как адепты будут растворены в них. Тем самым НСДАП деликатно относится к наследию памяти каждого отдельно взятого адепта, гарантируя, что в уме одного манекена хватит места для памяти тысячи и более адептов.
Высокое положение, которое занимают манекены в иерархии уже сейчас, равно как и вчера или сто тысяч лет тому назад, является гарантией того, что: 1) они не видят низших модусов бытия в упор; 2) они не подвергаются какого-либо рода трансформации; 3) детальная проработка адептов происходит в безоговорочном согласии с их истинной волей.
Благочестие и праведность, которые идут рука об руку с душевным комфортом и ложной уверенностью, делают излишней конфронтацию с инстанциями социальной конвенции, обеспечивая индивидууму иллюзию "внутренней независимости", для подчеркивания которой удачно подходит полицейская функция общества, собственно ни для чего более и не нужная. Аппарат прессинга* существует для того, чтобы член коллектива мог почувствовать себя освобождаемым благодаря политкорректным психологическим тренингам, предоставляемым ему коллективом и его коллективным опытом.
*Иллюзия прессинга по своей природе тождественна звенящей тишине, которая в свою очередь возникает благодаря отсутствию информации о пустоте. Так и кажущийся прессинг объективной реальности имеет место на почве незнания того, что представляет собой истинный прессинг, который может демонстрироваться только чинами НСДАП.
Следует отметить, что отказ от соучастия в общественном договоре также предоставляется обществом как техника достижения свободы от него, гарантирующая полную адекватность логики поведения члена общества устоям того.
Тем самым обеспечиваются важные для регенерации бытия компоненты, позволяющие считать его относительно отказоустойчивой системой. Среди компонентов доминирует полный и безапелляционный комфорт каждого участника общества, вне зависимости от его ложных мировоззрений, личных предпочтений и других черт искусственного характера.
Остановимся на таком иллюзорном состоянии комфорта как дискомфорт. Состояние дискомфорта предлагается члену коллектива в профилактических целях, которые далеко не всегда лежат на поверхности. Чувственное их восприятие как декоративного элемента, оттеняющего собственно состояние удобства и комфорта, представляет собой искусственный конструкт. Ни обществу, ни его члену в действительности не нужны примитивные уловки, наивно характеризуемые как (не существующий) метод "кнута и пряника". За отказом от комфорта следует дискомфорт, из чего не следует, что психологический его компонент реален даже как простая демонстрация (например, показаний стрелки прибора). На самом деле дискомфорт тоже является комфортом и желанен как и любое удобство, потому что все это сделано из одного и того-же материала.
Состояние комфорта праведника, достигающего иллюзии высшего сознания, ничем не отличается от состояния комфорта каждого отдельно взятого члена общества, включая выносимого за скобки, изгнанного и умершего - сегодня, вчера или двести лет тому назад.
Кодекс Чести Адепта НСДАП подтверждает статус нацменов, абсолютно (а не относительно) субординированных иерархиям высших существ, и постулирует суккубическую волю - волю Предков Адепта НСДАП - как единственную реально существующую, из чего не следует, что она будет или не будет повернута для исполнения таких задач как улучшение или ухудшение ситуации. Во-первых, суккубическая воля не может быть повернута; во-вторых, только субъект этой воли имеет знание о том, что такое ситуация и как он с ней собирается поступить.
НСДАП обеспечивает адепта должным уровнем комфорта, зная о том, что низшая тварь функционирует по простым алгоритмам, и обещая не испортить функционал ровно до того момента, когда это придется сделать. Комфорт, даруемый адептам, существенно превосходит устаревшие удобства и гарантирует глубокий уровень транса, из которого человеческое существо в-принципе не выйдет. Для обеспечения комфорта НСДАП наделило каждого адепта манекеном для спаривания. В конце периода комфорта манекены получат награду, в то время как адепты будут растворены в них. Тем самым НСДАП деликатно относится к наследию памяти каждого отдельно взятого адепта, гарантируя, что в уме одного манекена хватит места для памяти тысячи и более адептов.
Высокое положение, которое занимают манекены в иерархии уже сейчас, равно как и вчера или сто тысяч лет тому назад, является гарантией того, что: 1) они не видят низших модусов бытия в упор; 2) они не подвергаются какого-либо рода трансформации; 3) детальная проработка адептов происходит в безоговорочном согласии с их истинной волей.
Игра в кости
В игре в кости существует целый ряд негласных правил. Что или кто определяется на их основании - побеждающий или проигравший? Этого никто не знает.
Партия игры длится достаточно долго для того, чтобы всякий, кто имел предрасположенность к косому взгляду на других участников застолья, успел бросить его. Что определяется на этом основании? Этого никто не знает.
Один из игроков - самый невоздержанный или воздержанный - опрокинет стол, предъявляя участникам обвинения в жульничестве. К какому выводу придет судейская коллегия или неколлегия? Этого никто не знает.
Провучат предположения о том, что кто-то решил съесть вашу костяшку по-честному или в обход. Каким образом влияет это на исход голосования? Этого никто не знает.
Многие хорошие и нехорошие качества продемонстрируют игроки. Терпение и склонность к снисходительности, понимание правил и рассчет ситуации на тридцать ходов вперед. Какое из этих качеств самое интересное? Этого никто не знает.
Два или три игрока симпатизируют друг другу и образуют выигрывающее лобби. Как к этому отнесутся другие выигрывающие лобби? Важнее-ли симпатизировать своим или выигрывать? А может быть лучше само безмолвное согласие, коего благовония клубятся над игровым столом? Или те долгие взгляды, красноречивые изгибы губ и грациозные шевеления щупалец? На это никто не даст окончательного ответа.
Я посадил себе на колени дакини, которая жила среди облаков, и наши руки двигали одни и те-же костяшки. Однажды я увидел, что кто-то из противников поддался, но поддался ли он игре или обаянию нашего святого союза? Этого никто не скажет.
Партия игры длится достаточно долго для того, чтобы всякий, кто имел предрасположенность к косому взгляду на других участников застолья, успел бросить его. Что определяется на этом основании? Этого никто не знает.
Один из игроков - самый невоздержанный или воздержанный - опрокинет стол, предъявляя участникам обвинения в жульничестве. К какому выводу придет судейская коллегия или неколлегия? Этого никто не знает.
Провучат предположения о том, что кто-то решил съесть вашу костяшку по-честному или в обход. Каким образом влияет это на исход голосования? Этого никто не знает.
Многие хорошие и нехорошие качества продемонстрируют игроки. Терпение и склонность к снисходительности, понимание правил и рассчет ситуации на тридцать ходов вперед. Какое из этих качеств самое интересное? Этого никто не знает.
Два или три игрока симпатизируют друг другу и образуют выигрывающее лобби. Как к этому отнесутся другие выигрывающие лобби? Важнее-ли симпатизировать своим или выигрывать? А может быть лучше само безмолвное согласие, коего благовония клубятся над игровым столом? Или те долгие взгляды, красноречивые изгибы губ и грациозные шевеления щупалец? На это никто не даст окончательного ответа.
Я посадил себе на колени дакини, которая жила среди облаков, и наши руки двигали одни и те-же костяшки. Однажды я увидел, что кто-то из противников поддался, но поддался ли он игре или обаянию нашего святого союза? Этого никто не скажет.
понедельник, 1 февраля 2010 г.
Неуравнение с двумя известными
Есть две души, и какую из них отдать Светочу Хаоса, решать вам. Решите это аккуратно и очень умело на основании анализа вашей праедестинации.
Определить их очень легко: одна из них имеет будущее, а другая нет.
Определить их очень легко: одна из них имеет будущее, а другая нет.
Дочь Бездны
Под маской скрывала от взора
безвидную бездну снов;
о милая Тали Зора,
с тобой я уйти готов!
Холодные пустые квартиры
светились лихорадкою глаз;
в преддверии Омеги 4
пленяла в стотысячный раз.
Предвестник молчал в своей клетке,
пока ты играла с людьми
и принимала таблетки
и прижималась к груди
Ты трогала каждое сердце
играюче куклы свои
нанизывала на нить ожерелья,
сверкая глазами из мглы.
Кошмарно зияли пространства,
зловеще скалились рты,
когда эта кончилась сказка,
расплывшись среди пустоты.
Для тысяч закончено время;
зияет рана побед;
о Тали Зора вас Неема!
... но ее нигде нет.
Среди городов бродят зомби,
безумно пусты их глаза;
вы ищите Тали Зору,
вы зовете ее, но она...
В инферно-дворцах правосудий,
куда я сошел в этот час
послушать "мой народ создал гетов",
она разложила пасьянс.
"Мой народ размножается кладкой,
ты едва-ли захочешь, мой друг,
чтобы жизнь твоя сделалась адом,
унижением стала вдруг!"
Леденяще звучал ее голос,
к недоброму клонился рассказ;
сколько раз снесет Тали Зора,
столько раз закидают вас.
Вы чистите утром зубы
и глядите в слепое окно,
но так далеко от народа
всекосмическое веретено.
"Я поискала способ,
как можно спасти весь ваш род
от меня - это-же очень просто:
пусть каждый из вас умрет."
Я видел Primum Mobile,
гуляя по чертогам Творцов,
о милая Тали Зора,
с тобой я уйти готов!
воскресенье, 31 января 2010 г.
Сонный народ
Местные жители могут поведать вам о странном народе, обитающем к северу (от того места). Это непревзойденные вояки и страшно бывает подумать о том, как в былые времена случалось в поле выходить сосед на соседа - деревня на деревню - стеною против стены - если вашими соперниками оказывались те молодцы.
Секрет отваги их прост и, когда вы хорошенько расспросите людей в баре, поставив им по двойной пинте темного и выкурив трубочку-другую, то развяжутся языки и вот что вы узнаете о странном народе:
Они считают, что по-настоящему живут только когда спят. А нас учили, что совсем наоборот обстоит дело - ежели во сне умереть (такое редко случается, но все-же), то это, де, только сон, которым наутро можно пренебречь, да даже вздохнуть с облегчением.
Совсем иначе у тех северян - когда они получают ранение в битве, то немедленно ищут местечко, чтобы поспать, а погрузившись в дрему, там говорят так:
"Слава богам, все это было не сном!"
Также они почитают драгоценности только во сне, не придавая им и любой роскоши значения в нашем привычном мире. Они вообще очень неприхотливы в быту и архитектура их городов поистине кошмарна - кривые стены да рваные купола, про которые они говорят так:
"Кажется, мы уже были в этом городе. Довольно типично и не стоит обращать внимания, но когда заснем, все-таки попробуем провести анализ, быть может это привиделось нам не случайно."
Особое значение придают они воображению, считая, что оно также принадлежит пространству сна. Этим пользуются они для того, чтобы заставить других делать, что они хотят, и даже менять ход чужих мыслей, насылать неврозы и попросту гипнотизировать. Говорят, что среди них много художников и поэтов, которые тайно работают вне сна, влияя на воображение потенциальных противников. Это очень помогает в серьезном бою.
Что касается сновидений, то тут они обладают полным превосходством над другими народами. Стоит только заполучить легкое внимание в воображении, и простаки, можно сказать, с открытым ртом сами идут в ловко сработанные ловушки - сами ищут для себя погибели.
Секрет отваги их прост и, когда вы хорошенько расспросите людей в баре, поставив им по двойной пинте темного и выкурив трубочку-другую, то развяжутся языки и вот что вы узнаете о странном народе:
Они считают, что по-настоящему живут только когда спят. А нас учили, что совсем наоборот обстоит дело - ежели во сне умереть (такое редко случается, но все-же), то это, де, только сон, которым наутро можно пренебречь, да даже вздохнуть с облегчением.
Совсем иначе у тех северян - когда они получают ранение в битве, то немедленно ищут местечко, чтобы поспать, а погрузившись в дрему, там говорят так:
"Слава богам, все это было не сном!"
Также они почитают драгоценности только во сне, не придавая им и любой роскоши значения в нашем привычном мире. Они вообще очень неприхотливы в быту и архитектура их городов поистине кошмарна - кривые стены да рваные купола, про которые они говорят так:
"Кажется, мы уже были в этом городе. Довольно типично и не стоит обращать внимания, но когда заснем, все-таки попробуем провести анализ, быть может это привиделось нам не случайно."
Особое значение придают они воображению, считая, что оно также принадлежит пространству сна. Этим пользуются они для того, чтобы заставить других делать, что они хотят, и даже менять ход чужих мыслей, насылать неврозы и попросту гипнотизировать. Говорят, что среди них много художников и поэтов, которые тайно работают вне сна, влияя на воображение потенциальных противников. Это очень помогает в серьезном бою.
Что касается сновидений, то тут они обладают полным превосходством над другими народами. Стоит только заполучить легкое внимание в воображении, и простаки, можно сказать, с открытым ртом сами идут в ловко сработанные ловушки - сами ищут для себя погибели.
Лента-хуента
На кривой ветке бузины висела посеревшая лента. В дни урожая дети в белых одеждах водили хоровод вокруг этого дерева и пели свои песни. В детских голосах звучала серьезная серьезная нота, но слова наматывались друг на друга, превращаясь в неразборчивый вой. Ко второй половине холодного месяца месяца комья снега опали, под ними-же была обнаружена пергаментная кожа.
-Лента-хуента. - Внимательно глядя сквозь куст бузины, произнес председатель. Он прислонился лбом к стеклу, которое окаймляли следы таяния снегов.
Стекло в раме затрещало и взвыло, как лезвие двуручной пилы. От касания леденяще саднило кости лица. Тугие щупальца боли ласкали лобные пазухи и облизывали поросший месячной щетиной подобородок.
"Какое приятное ощущение!" - Медленно анализировал он свои переживания, под полуопущенными веками исследуя одну за другой все жилки и нервы, участвовавшие в этом деле. Голый череп лежал перед ним и на чистом серебрянном блюде выстроились кости для игры в кости. Если бы кто-то пожелал составить алфавитный указатель для каждой снежинки, успевшей и родиться и умереть за одну зиму, то у него едва-ли вышло бы творение более упорядоченное и стройное, чем эти костяшки, многие из которых и вооруженным-то глазом едва удается приметить.
"Но разве это то, чем можно накормить голодающих и обездоленных?" - На губах председателя возникла презрительная улыбка. Он вспомнил двух людей, юношу и девушку, веривших во взаимную любовь. Долгими зимними вечерами рассматривал юноша пальчики на ногах своей возлюбленной, заглядывал ей в уши и нежно дул на живот, монотонно рецитируя слова настолько скабрезные, что сам общественный договор в бессилии и злобе застывал за спинами сторонних наблюдателей, а тех было изрядно много. Дело происходило в поселковом клубе и продолжалось несколько лет. Люди делали вид, что не замечают влюбленных, и девушка тоже делала вид, что ничего не происходит. Как и все люди, она надевала стереоскопические очки и вглядывалась в экран или внимала речи Великого Мастера, пока юноша выполнял обязанности, которые возложил на себя. Великий Мастер требовал предоставить другое помещение для собраний, на что председатель спокойно отвечал:
-Нет. Мы не можем позволить вам уходить далеко от своего народа. Но и против сироты я вас предостерегаю - как услышу, что извести решили, то сам лично накажу.
Давно уже у девицы той померли все - случай был трагический, о котором и сегодня вспоминают. Сначала помер батюшка, потом матушка, потом сестричка, а последней собралась помирать бабушка, но ее успели вытащить. А померли они в бане, словно тянуло их туда что-то со страшной силою. Как входили, одежду с себя сбросят и на самый верхний полок с веничком. День-то был не банный и морозный, так вот и оледенели всей семьею. Выносить покойников не стали, а баню опечатали и над ней насыпали курган.
Бабушка заявилась к председателю в самом начале, как прознала, что ко внучке повадился кавалер, и на пороге валялась, причитая:
-Только бы до этого не дошло!
-Вы хотите сказать, что закроете глаза на все, что угодно, только не это? - Уточнил председатель. Та кивнула, стрельнув глазами и продолжая причитать.
-Хорошо. - Он кивнул и помог старухе подняться на ее кривые толстые ноги.
С того дня юноша стал ухаживать за сиротой. Когда-нибудь ему объяснят, что на самом деле происходит и почему он не знает, что делать дальше, но это произойдет не в эту и скорее всего не в следующую зиму.
"Чем-же по-существу отличаются физиологические изыскания этого молодого человека от опыта йогической реконструкции скелета?" - Хорошо поставленным внутренним голосом задал сам себе риторический вопрос председатель и подошел к звонку. Позвонил и прислонился к стене. Достал из штанов коробок спичек и закурил. Бросил горящую спичку на пол.
Та упала на замаскированный рисунок и тайнопись зажглась, на мгновение осветив помещение. Языки холодного пламени нарисовали блестящий узор, от которого веяло тенью. В середине печати на полу стал заметен провал - это был колодец, уходивший вниз. Если бы луч солнца упал в этот источник, то не успел достичь дна - время, отведенное ему, закончилось бы раньше. По периметру сруба пробегали волны искр и кружились декоративные молнии. Изба наполнилась тяжелыми, густыми ароматами, большая часть из которых была прозрачна для смертных. Председатель своими глазами видел ультразвук и рентгеновское излучение, он обонял вибрацию субгравитонов и мог пальцами перебирать несущие частоты бытия, исполняя на их струнах сонату беспредельной паузы, но тем не менее не обладал всемогуществом. Оставались искусства - почти бесконечные в своем сумеречном единообразии, о которых он мог... просить... хлопая ресницами, как молодой приплод, берущий у старших товарищей уроки перегрызания перегрызания.
-Например, я хотел бы посуществовать в твоем теле. - Сказал он, цепко глядя в глаза демонической принцессы, которая появилась в окружении свиты бесов и стояла, сложив руки на груди - похожая на покладистого джинна, в чем была противоестественная и пугающая ирония. Один взгляд на нее убивал целые расы; ей не нужно было желать или изъявлять волю, чтобы выткались ткани новых реальностей; она не была склонна к музыке, равно как и к чему-либо еще, но речь ее была симфонией, к каждой ноте которой до тысячи и более музыкантов находили собственный подход, но как и где соединить все подходы - этого никто из них не знал.
-Это было бы хорошо, посмотреть всеми твоими глазами по-настоящему и одновременно. - Он сложил руки на груди, подражая принцессе, пока бесы безмолвно кружились вокруг, совершая рутинные и своеобычные для них действия, которые, однако, могли ранить смертных в самое уязвимое место и задеть за живое даже самого бесчувственного.
-Такое возможно, - с улыбкой отвечала принцесса, но голос ее прозвучал как бы со стороны, из угла, затем из другого, потом вознесся к потолку и упал к ногам, - да, такое поистине возможно, но этому нельзя научиться. Я соединю тебя с собой в нужный час, и обещаю, что ты не пожалеешь об этом. Сейчас такой час для тебя еще не наступил...
Она грациозно подняла копыто из стелющегося мрака и кивнула.
-Обычно он наступает когда я хочу. Это не значит, что мое копыто следует считать часом. Мои жесты следует понимать сердцем художника и поэта, но не холодным мечом знания касаться. Меч тот я в любом случае расплавлю или сделаю с ним такое, о чем никто даже и не догадывался.
-Тем не менее... - принцесса сделала паузу, во время которой у нее над головой зажглось солнце, выплюнувшее из своих недр несколько планет, - тем не менее, я могу научить тебя чему-нибудь из того, что умею. Все, что я могу преподать, не станет для тебя лишней каплей, которая разворотит и моментально уничтожит недолговечное тело. Все устроено так гармонично и само знает свою меру. Разве это не хорошо?
В тот-же миг ее копыто оказалось крепко впечатанным в лоб председателя. Бесы замерли в своем движении, всем видом красноречиво говоря:
-Это не мы, не мы остановились, но время и пространство стали чем-то совершенно иным.
Пленительное тепло растеклось по лбу председателя - он сделался скалою или изваянием, чтобы спустя секунду рассыпаться в прах. Этот прах закружился в вихре, напоминающем пирамиду, верхушку которой попирало копыто принцессы.
"Хуента." - Промелькнуло в его сознании. Это было то, что он мог вспомнить о себе и о мире, но в этой мысли было нечто большее - большее, чем просто нечто новое или незаметное доселе. В пустоте брезжила звезда или крошечная искорка, наполняя мелодичным звоном какое-то огромное пространство под невидимым куполом.
Посеревшая лента светилась на голой ветке бузины. И лента эта была святым даром. Наученный принцессой, председатель распахнул окно и вышел в морозный вечер. Он не чувствовал холода.
-Ты видел, о чем я думаю. - Напутствовала его принцесса, одними ресницами подавая знаки тысяче бесов. Бесы деловито закружились и положили конец своему пребыванию. Тени уходили из углов покосившейся избы.
-Это почти то же самое, что побыть внутри меня. Пока я буду отсутствовать, ты можешь использовать волшебную ленту как пожелаешь. Например, целовать и лизать ее. С другой стороны, ею легко можно обмотать все мироздание. Поверь, никто не скажет тебе "нет".
-Лента-хуента. - Внимательно глядя сквозь куст бузины, произнес председатель. Он прислонился лбом к стеклу, которое окаймляли следы таяния снегов.
Стекло в раме затрещало и взвыло, как лезвие двуручной пилы. От касания леденяще саднило кости лица. Тугие щупальца боли ласкали лобные пазухи и облизывали поросший месячной щетиной подобородок.
"Какое приятное ощущение!" - Медленно анализировал он свои переживания, под полуопущенными веками исследуя одну за другой все жилки и нервы, участвовавшие в этом деле. Голый череп лежал перед ним и на чистом серебрянном блюде выстроились кости для игры в кости. Если бы кто-то пожелал составить алфавитный указатель для каждой снежинки, успевшей и родиться и умереть за одну зиму, то у него едва-ли вышло бы творение более упорядоченное и стройное, чем эти костяшки, многие из которых и вооруженным-то глазом едва удается приметить.
"Но разве это то, чем можно накормить голодающих и обездоленных?" - На губах председателя возникла презрительная улыбка. Он вспомнил двух людей, юношу и девушку, веривших во взаимную любовь. Долгими зимними вечерами рассматривал юноша пальчики на ногах своей возлюбленной, заглядывал ей в уши и нежно дул на живот, монотонно рецитируя слова настолько скабрезные, что сам общественный договор в бессилии и злобе застывал за спинами сторонних наблюдателей, а тех было изрядно много. Дело происходило в поселковом клубе и продолжалось несколько лет. Люди делали вид, что не замечают влюбленных, и девушка тоже делала вид, что ничего не происходит. Как и все люди, она надевала стереоскопические очки и вглядывалась в экран или внимала речи Великого Мастера, пока юноша выполнял обязанности, которые возложил на себя. Великий Мастер требовал предоставить другое помещение для собраний, на что председатель спокойно отвечал:
-Нет. Мы не можем позволить вам уходить далеко от своего народа. Но и против сироты я вас предостерегаю - как услышу, что извести решили, то сам лично накажу.
Давно уже у девицы той померли все - случай был трагический, о котором и сегодня вспоминают. Сначала помер батюшка, потом матушка, потом сестричка, а последней собралась помирать бабушка, но ее успели вытащить. А померли они в бане, словно тянуло их туда что-то со страшной силою. Как входили, одежду с себя сбросят и на самый верхний полок с веничком. День-то был не банный и морозный, так вот и оледенели всей семьею. Выносить покойников не стали, а баню опечатали и над ней насыпали курган.
Бабушка заявилась к председателю в самом начале, как прознала, что ко внучке повадился кавалер, и на пороге валялась, причитая:
-Только бы до этого не дошло!
-Вы хотите сказать, что закроете глаза на все, что угодно, только не это? - Уточнил председатель. Та кивнула, стрельнув глазами и продолжая причитать.
-Хорошо. - Он кивнул и помог старухе подняться на ее кривые толстые ноги.
С того дня юноша стал ухаживать за сиротой. Когда-нибудь ему объяснят, что на самом деле происходит и почему он не знает, что делать дальше, но это произойдет не в эту и скорее всего не в следующую зиму.
"Чем-же по-существу отличаются физиологические изыскания этого молодого человека от опыта йогической реконструкции скелета?" - Хорошо поставленным внутренним голосом задал сам себе риторический вопрос председатель и подошел к звонку. Позвонил и прислонился к стене. Достал из штанов коробок спичек и закурил. Бросил горящую спичку на пол.
Та упала на замаскированный рисунок и тайнопись зажглась, на мгновение осветив помещение. Языки холодного пламени нарисовали блестящий узор, от которого веяло тенью. В середине печати на полу стал заметен провал - это был колодец, уходивший вниз. Если бы луч солнца упал в этот источник, то не успел достичь дна - время, отведенное ему, закончилось бы раньше. По периметру сруба пробегали волны искр и кружились декоративные молнии. Изба наполнилась тяжелыми, густыми ароматами, большая часть из которых была прозрачна для смертных. Председатель своими глазами видел ультразвук и рентгеновское излучение, он обонял вибрацию субгравитонов и мог пальцами перебирать несущие частоты бытия, исполняя на их струнах сонату беспредельной паузы, но тем не менее не обладал всемогуществом. Оставались искусства - почти бесконечные в своем сумеречном единообразии, о которых он мог... просить... хлопая ресницами, как молодой приплод, берущий у старших товарищей уроки перегрызания перегрызания.
-Например, я хотел бы посуществовать в твоем теле. - Сказал он, цепко глядя в глаза демонической принцессы, которая появилась в окружении свиты бесов и стояла, сложив руки на груди - похожая на покладистого джинна, в чем была противоестественная и пугающая ирония. Один взгляд на нее убивал целые расы; ей не нужно было желать или изъявлять волю, чтобы выткались ткани новых реальностей; она не была склонна к музыке, равно как и к чему-либо еще, но речь ее была симфонией, к каждой ноте которой до тысячи и более музыкантов находили собственный подход, но как и где соединить все подходы - этого никто из них не знал.
-Это было бы хорошо, посмотреть всеми твоими глазами по-настоящему и одновременно. - Он сложил руки на груди, подражая принцессе, пока бесы безмолвно кружились вокруг, совершая рутинные и своеобычные для них действия, которые, однако, могли ранить смертных в самое уязвимое место и задеть за живое даже самого бесчувственного.
-Такое возможно, - с улыбкой отвечала принцесса, но голос ее прозвучал как бы со стороны, из угла, затем из другого, потом вознесся к потолку и упал к ногам, - да, такое поистине возможно, но этому нельзя научиться. Я соединю тебя с собой в нужный час, и обещаю, что ты не пожалеешь об этом. Сейчас такой час для тебя еще не наступил...
Она грациозно подняла копыто из стелющегося мрака и кивнула.
-Обычно он наступает когда я хочу. Это не значит, что мое копыто следует считать часом. Мои жесты следует понимать сердцем художника и поэта, но не холодным мечом знания касаться. Меч тот я в любом случае расплавлю или сделаю с ним такое, о чем никто даже и не догадывался.
-Тем не менее... - принцесса сделала паузу, во время которой у нее над головой зажглось солнце, выплюнувшее из своих недр несколько планет, - тем не менее, я могу научить тебя чему-нибудь из того, что умею. Все, что я могу преподать, не станет для тебя лишней каплей, которая разворотит и моментально уничтожит недолговечное тело. Все устроено так гармонично и само знает свою меру. Разве это не хорошо?
В тот-же миг ее копыто оказалось крепко впечатанным в лоб председателя. Бесы замерли в своем движении, всем видом красноречиво говоря:
-Это не мы, не мы остановились, но время и пространство стали чем-то совершенно иным.
Пленительное тепло растеклось по лбу председателя - он сделался скалою или изваянием, чтобы спустя секунду рассыпаться в прах. Этот прах закружился в вихре, напоминающем пирамиду, верхушку которой попирало копыто принцессы.
"Хуента." - Промелькнуло в его сознании. Это было то, что он мог вспомнить о себе и о мире, но в этой мысли было нечто большее - большее, чем просто нечто новое или незаметное доселе. В пустоте брезжила звезда или крошечная искорка, наполняя мелодичным звоном какое-то огромное пространство под невидимым куполом.
Посеревшая лента светилась на голой ветке бузины. И лента эта была святым даром. Наученный принцессой, председатель распахнул окно и вышел в морозный вечер. Он не чувствовал холода.
-Ты видел, о чем я думаю. - Напутствовала его принцесса, одними ресницами подавая знаки тысяче бесов. Бесы деловито закружились и положили конец своему пребыванию. Тени уходили из углов покосившейся избы.
-Это почти то же самое, что побыть внутри меня. Пока я буду отсутствовать, ты можешь использовать волшебную ленту как пожелаешь. Например, целовать и лизать ее. С другой стороны, ею легко можно обмотать все мироздание. Поверь, никто не скажет тебе "нет".
пятница, 29 января 2010 г.
О существовании мнений
Почти понятная ключевая фраза, согласно которой, некое мнение существует, представляет собой математическое выражение, далекое от того, чтобы опираться на опыт внимания некоему якобы бытующему мнению, тем более озвученному и так или иначе "демонстрирующему" наличие частного случая в общем. Наличие такого случая на самом деле не имело бы отношения к независимому от наблюдателя порядку вещей или неким социальным условиям (возводимым в статус данности), но принадлежало к категории фиктивных представлений, возможность возобладания которых предопределена бессознательностью и будто бы предписываемой общественным договором склонностью к наделению минутного настроения чрезвычайным авторитетом.
Неверно было бы считать, что выражение о существовании мнения является актом призывания, как и всякое выражение - актом привлечения внимания; то и другое ничто иное как постулирование, наделение которого эмоциональным смыслом является ошибкой восприятия, точно также как ошибкой восприятия является и концепция опасности призывания. Излишне подчеркивать, что и в условиях кажущейся эмоциональной привязанности к призывающему, например "к себе", - а из этого условия должна следовать осмотрительность - никакой опасности существовать не может.
Следует вспомнить, что опасность представляет собой специальный термин из жаргона альпийских пастухов, охраняющих стадо от того, что оно опасется. Мы не видим никакого стада, которое могло бы подобным образом опастись, а если бы и видели, то не считали это состояние "опасности" более страшным, чем пустота, и скорее предложили бы прочистить этому стаду глаза.
Действительно, на фоне того, что "объективная реальность" - внешняя и внутренняя, психическая и интеллектуальная, не просто является неустойчивой ложью, но и скрывает за собой иное, всякая опасность для живой твари не только гарантированно исключается, но и не может вызывать ничего, кроме желания - нет, не промотать мелодраму об опасностях в самый конец, а вызвать диспетчер задач и принудительно завершить.
Но давайте взглянем на то, насколько вредоносно или безвредно призываемое в условиях, приближенных к эмуляции, которую называют иногда жизнью, иногда реальностью, целясь в верное определение столь-же уверенно, как слепой стрелок с врожденным параличом обеих рук.
Каким-то образом у современных исследователей концепции опасности возникает мнение о некоем "абстрактном человеке", которого и рассматривают в качестве незащищенной от любых опасностей мишени. Между тем, если бы такой человек в принципе и мог "существовать", то его меньше всего хотелось бы рассматривать.
Всякий человек с неизбежностью принадлежит своей родовой иерархии и таким образом имеет за своей спиной организацию, которая в любом случае встанет на его защиту, вооружившись ледяным мечом праедестинации. Излишне указывать на то, что отсутствие родовой памяти и знания корней у современного человека отнюдь не подразумевает аналогичного беспамятства со стороны рода. В конце периода ухудшения ситуации каждый человек вернется в ареал обитания своей нации, численность которой будет возвращена к стандартному значению в сто голов. Нельзя исключать того, что излишки человеческого материала ныне не защищены никакой организацией, но, как мы уже отметили, рассматривать их было бы непродуктивно.
Бытие каждой нации и ее члена раз навсегда предопределено волей Предка и никакая другая сила, кроме этой мнимой праедестинации, не является действительной. Мы говорим о том, что эта праедестинация мнима, поскольку реально существует только праедестинация самого Предка, в то время как мнимые представляют собой способы позиционирования его мыслей и снов, в свою очередь реально существующих. Несмотря на то, что они существуют, их понимание как системы распределенной праедестинации недалеко от лжи.
Каждый участник нации хорошо осведомлен о том, что ничто из состоящего в круге его понятий не может ни изменить, ни внести корректуру в праедестинацию, из чего следует традиционное понятие "опасности", неотличимое от радикального фатализма. Такой представитель нации невредимым проходит сквозь тучи вражеских стрел не потому, что недооценивает опасность, а в силу того, что погибнет, пронзенный стрелой, также как и тот, кто погибнет в когтях тигра, не от легкомыслия знакомится с этим хищником и овладевает его языком.
Таковы положения суккубической догмы, касающиеся призывания, которым постулирование мнения, как уже отмечено выше, не является. В свою очередь постулирование или выражение мнения как существующего на момент выражения означает не наличие экзистенциального опыта, который существовал бы "самобытно" и мог быть познанным, а постулирование и самого опыта во всей его пространственно-временной пер- и ретроспективе.
Неверно было бы считать, что выражение о существовании мнения является актом призывания, как и всякое выражение - актом привлечения внимания; то и другое ничто иное как постулирование, наделение которого эмоциональным смыслом является ошибкой восприятия, точно также как ошибкой восприятия является и концепция опасности призывания. Излишне подчеркивать, что и в условиях кажущейся эмоциональной привязанности к призывающему, например "к себе", - а из этого условия должна следовать осмотрительность - никакой опасности существовать не может.
Следует вспомнить, что опасность представляет собой специальный термин из жаргона альпийских пастухов, охраняющих стадо от того, что оно опасется. Мы не видим никакого стада, которое могло бы подобным образом опастись, а если бы и видели, то не считали это состояние "опасности" более страшным, чем пустота, и скорее предложили бы прочистить этому стаду глаза.
Действительно, на фоне того, что "объективная реальность" - внешняя и внутренняя, психическая и интеллектуальная, не просто является неустойчивой ложью, но и скрывает за собой иное, всякая опасность для живой твари не только гарантированно исключается, но и не может вызывать ничего, кроме желания - нет, не промотать мелодраму об опасностях в самый конец, а вызвать диспетчер задач и принудительно завершить.
Но давайте взглянем на то, насколько вредоносно или безвредно призываемое в условиях, приближенных к эмуляции, которую называют иногда жизнью, иногда реальностью, целясь в верное определение столь-же уверенно, как слепой стрелок с врожденным параличом обеих рук.
Каким-то образом у современных исследователей концепции опасности возникает мнение о некоем "абстрактном человеке", которого и рассматривают в качестве незащищенной от любых опасностей мишени. Между тем, если бы такой человек в принципе и мог "существовать", то его меньше всего хотелось бы рассматривать.
Всякий человек с неизбежностью принадлежит своей родовой иерархии и таким образом имеет за своей спиной организацию, которая в любом случае встанет на его защиту, вооружившись ледяным мечом праедестинации. Излишне указывать на то, что отсутствие родовой памяти и знания корней у современного человека отнюдь не подразумевает аналогичного беспамятства со стороны рода. В конце периода ухудшения ситуации каждый человек вернется в ареал обитания своей нации, численность которой будет возвращена к стандартному значению в сто голов. Нельзя исключать того, что излишки человеческого материала ныне не защищены никакой организацией, но, как мы уже отметили, рассматривать их было бы непродуктивно.
Бытие каждой нации и ее члена раз навсегда предопределено волей Предка и никакая другая сила, кроме этой мнимой праедестинации, не является действительной. Мы говорим о том, что эта праедестинация мнима, поскольку реально существует только праедестинация самого Предка, в то время как мнимые представляют собой способы позиционирования его мыслей и снов, в свою очередь реально существующих. Несмотря на то, что они существуют, их понимание как системы распределенной праедестинации недалеко от лжи.
Каждый участник нации хорошо осведомлен о том, что ничто из состоящего в круге его понятий не может ни изменить, ни внести корректуру в праедестинацию, из чего следует традиционное понятие "опасности", неотличимое от радикального фатализма. Такой представитель нации невредимым проходит сквозь тучи вражеских стрел не потому, что недооценивает опасность, а в силу того, что погибнет, пронзенный стрелой, также как и тот, кто погибнет в когтях тигра, не от легкомыслия знакомится с этим хищником и овладевает его языком.
Таковы положения суккубической догмы, касающиеся призывания, которым постулирование мнения, как уже отмечено выше, не является. В свою очередь постулирование или выражение мнения как существующего на момент выражения означает не наличие экзистенциального опыта, который существовал бы "самобытно" и мог быть познанным, а постулирование и самого опыта во всей его пространственно-временной пер- и ретроспективе.
среда, 27 января 2010 г.
Лес рубят
До рассвета многие люди, их было не меньше двух сотен, вытянули шеи и весьма странно их изогнули, чтобы внимательно всмотреться в ту часть неба, которая покрылась румянцем - румянцем смущения, как сказал бы художник, своего рода аллергией на близость, а с нашей научной точки зрения обыкновенным красным веществом, коего еще немало во вселенной.
Среди этих людей носился приземистый, широкий в плечах старикан, суетливо заглядывал он в лица их и причитал, шамкая безвольно оттопыренными губами один и тот-же вопрос:
"Сторож, сколько ночи?"
Понемногу косились люди на этого лицедея, но не отвечали ему.
А наливалось небо яблочною спелостью в западном своем направлении, люди-же стояли, как вкопанные, в лесу, рассыпавшись между деревьями, и черт знает, что подняло их в ранний час, выудило из-под пуховых перин да погнало в лес. Сливались они немного с тенями, но приятный багрянец рельефил лица их, подсвечиваясь несказанно, сияя как намек или тонкая пленка, что заволокла очи дремлющей красавицы.
Восточная-же часть неба слилась сама собою с землей и не стало видно горизонта, как бы темная холодная стена высилась там, деловито приближаясь и за собою оставляя лишь пустоту, в которой то-ли растворялись бывшие или не бывшие никогда элементы, то-ли раскатывались по ней, как по первоклассному асфальтобетону.
Истошно звеневшая тишина замолчала и воздух наполнился гудением - словно очутились мы в средоточии тысячи высоковольтных проводов, ежеминутно нас убивавших. То были звуки чарующие шороха платьев принцессы, вышедшей погулять.
Вот она идет по хорошо декорированной дорожке, образованной от игры всех оттенков беззвездной ночи. Покорная объективная реальность пододвигает под наступающие копытца изразцовые пластинки галактик и посыпает путь сладострастной алмазной пылью. Длинные руки реальности ловко и очень умело выдирают нужные вещи из ткани событий, всем своим видом говоря такие слова: "Лес рубят - щепки летят".
Среди этих людей носился приземистый, широкий в плечах старикан, суетливо заглядывал он в лица их и причитал, шамкая безвольно оттопыренными губами один и тот-же вопрос:
"Сторож, сколько ночи?"
Понемногу косились люди на этого лицедея, но не отвечали ему.
А наливалось небо яблочною спелостью в западном своем направлении, люди-же стояли, как вкопанные, в лесу, рассыпавшись между деревьями, и черт знает, что подняло их в ранний час, выудило из-под пуховых перин да погнало в лес. Сливались они немного с тенями, но приятный багрянец рельефил лица их, подсвечиваясь несказанно, сияя как намек или тонкая пленка, что заволокла очи дремлющей красавицы.
Восточная-же часть неба слилась сама собою с землей и не стало видно горизонта, как бы темная холодная стена высилась там, деловито приближаясь и за собою оставляя лишь пустоту, в которой то-ли растворялись бывшие или не бывшие никогда элементы, то-ли раскатывались по ней, как по первоклассному асфальтобетону.
Истошно звеневшая тишина замолчала и воздух наполнился гудением - словно очутились мы в средоточии тысячи высоковольтных проводов, ежеминутно нас убивавших. То были звуки чарующие шороха платьев принцессы, вышедшей погулять.
Вот она идет по хорошо декорированной дорожке, образованной от игры всех оттенков беззвездной ночи. Покорная объективная реальность пододвигает под наступающие копытца изразцовые пластинки галактик и посыпает путь сладострастной алмазной пылью. Длинные руки реальности ловко и очень умело выдирают нужные вещи из ткани событий, всем своим видом говоря такие слова: "Лес рубят - щепки летят".
Рак, лебедь и щука
На берегу реки увидели друг друга болотник и юная полуденица. Сердца их радостно застучали от обоюдной симпатии, хотя в силу злого умысла природы им не суждено было сойтись ближе. Когда желал болотник сделать шаг навстречу, то сох или вскипал, у нее-же наблюдался озноб, доходящий порой до обморожения разных частей тела, ведь вода болотная замораживает собою огонь, в то время как огонь иссушает воду.
Тут бы и сказке конец, кабы не существовало веками проверенного способа сойтись болотнику с полуденицей. Старики рассказывают, что болотник для этого направляется к ихнему владыке за благословением, потому как без оного его обвинят соотечественники в самовольной ксенофилии, а обвинение это крайне серьезное. Затем болотник начинает заманивать в болото, по-крайней мере так это выглядит со стороны, но дело темное и никто не знает, что там происходит на самом деле.
-Чем больше я заманю, тем скорее мы сможем содиниться! - Сообщает болотник своей возлюбленной на берегу, пока руки их безрезультатно тянутся навстречу друг другу, а сердца учащенно стучат.
-Вот так совпадение! - Отвечает полуденица, которой владыка раскаленных безбрежностей дал точно такое-же задание.
Как правило, способ безотказен и через положенное количество заманенных болотник может преспокойно сойтись с полуденицей и сосуществование их поистине завидное.
А вот лжецы никогда не упустят возможности исказить суть вещей и окутать ясную как ночь и к ним не имеющую отношения правду гниющим мотком несбыточных басен.
Есть басни о раке, лебеде и щуке, о вороне и кусочке сыра - наверное излишне объяснять, что кроме беспробудных девичьих мечтаний никакой правды в подобных "иносказательных" опусах нет и они представляют собой такую-же в плохом смысле бессмыслицу, как и народные поговорки.
Доводилось мне слышать и басни насчет наших героев. Так, например, некоторые утверждали, будто заманила полуденица в поле как-то раз одного юношу, который предложил ей бессмертие. Понятно, что басня эта базируется на мечтании о бездушности святых существ, живущих в пламени огненном бескрайних полей меж небом и землею. Нисколько не смущаясь закравшейся в сюжет изначальной ложью, сказочники как можно скорее придумают некие душевные терзания, которые затем посетят, согласно их глубокомысленному убеждению, полуденицу, которая, якобы, всерьез озаботится тем, что ее поставили перед этим сложным выбором (бытующим, напомню, только в неполноценных умах сказочников).
Примерно такая-же басня складывается и на основе болотника, что нельзя не признать чертовски выгодным решением, поскольку вместо одной истории само собой получается две, да что ни говори могущие быть увеличенными до эпического масштаба, как это происходит в неполноценной псевдомузыке, где один удачный мотив принято "не терять зря", а уж сразу превращать в целую симфонию.
Нельзя сказать, что совсем отсутствуют данные об обратном варианте ложной басни, напоминающей мутанта-хоронзонида, в котором бессмертие получает от болотника или полуденицы статист, коего они на самом деле даже и не видели в той форме, в которой он бытовал в собственном представлении, если допустить, что такое представление бывает.
Тут бы и сказке конец, кабы не существовало веками проверенного способа сойтись болотнику с полуденицей. Старики рассказывают, что болотник для этого направляется к ихнему владыке за благословением, потому как без оного его обвинят соотечественники в самовольной ксенофилии, а обвинение это крайне серьезное. Затем болотник начинает заманивать в болото, по-крайней мере так это выглядит со стороны, но дело темное и никто не знает, что там происходит на самом деле.
-Чем больше я заманю, тем скорее мы сможем содиниться! - Сообщает болотник своей возлюбленной на берегу, пока руки их безрезультатно тянутся навстречу друг другу, а сердца учащенно стучат.
-Вот так совпадение! - Отвечает полуденица, которой владыка раскаленных безбрежностей дал точно такое-же задание.
Как правило, способ безотказен и через положенное количество заманенных болотник может преспокойно сойтись с полуденицей и сосуществование их поистине завидное.
А вот лжецы никогда не упустят возможности исказить суть вещей и окутать ясную как ночь и к ним не имеющую отношения правду гниющим мотком несбыточных басен.
Есть басни о раке, лебеде и щуке, о вороне и кусочке сыра - наверное излишне объяснять, что кроме беспробудных девичьих мечтаний никакой правды в подобных "иносказательных" опусах нет и они представляют собой такую-же в плохом смысле бессмыслицу, как и народные поговорки.
Доводилось мне слышать и басни насчет наших героев. Так, например, некоторые утверждали, будто заманила полуденица в поле как-то раз одного юношу, который предложил ей бессмертие. Понятно, что басня эта базируется на мечтании о бездушности святых существ, живущих в пламени огненном бескрайних полей меж небом и землею. Нисколько не смущаясь закравшейся в сюжет изначальной ложью, сказочники как можно скорее придумают некие душевные терзания, которые затем посетят, согласно их глубокомысленному убеждению, полуденицу, которая, якобы, всерьез озаботится тем, что ее поставили перед этим сложным выбором (бытующим, напомню, только в неполноценных умах сказочников).
Примерно такая-же басня складывается и на основе болотника, что нельзя не признать чертовски выгодным решением, поскольку вместо одной истории само собой получается две, да что ни говори могущие быть увеличенными до эпического масштаба, как это происходит в неполноценной псевдомузыке, где один удачный мотив принято "не терять зря", а уж сразу превращать в целую симфонию.
Нельзя сказать, что совсем отсутствуют данные об обратном варианте ложной басни, напоминающей мутанта-хоронзонида, в котором бессмертие получает от болотника или полуденицы статист, коего они на самом деле даже и не видели в той форме, в которой он бытовал в собственном представлении, если допустить, что такое представление бывает.
суббота, 23 января 2010 г.
О джихаде и фехтовании сновиденческим мечом
Шуту к лицу вооружение мечом, но не солдату, стоящему в едином строе демонического джихада в ожидании прекрасного воздушнаго поцелуя Нечистой Девы. Ибо не разрубит сновиденческий меч ничего, кроме всякого рода скал да чугунных цепей, коими корабли бывает приковывают к отмелям, и не пойдут в разнос те корабли, не запустят от отчаяния шальную термоядерную торпеду, потому что не безнадежный противоестественный ужас узрят, а только удар странным лезвием. Подобно тому человеку, которого видели в аду - он рубил воздух мечом, но пал, превратившись в груду кишок, когда приблизилась к нему сладострастная владычица того сектора, сектора; которую он намеревался разрубить все тем-же мечом; подобно ему смешон всякий, освоивший фехтование.
Ибо язык пламени не разрубит других языков пламени, а сновиденческий меч не враг сновиденческим щупальцам. Одетый в сновиденческую броню вообразит себя рыцарем, в то время как уже будет под этим чудесным доспехом превращен к жидкую кашицу.
Наращивающий-же массу щупалец не ошибется - ловким молниеносным ударом снесет он гнусную голову врага, отчего тот уже не оправится, и детям своим даст завет не оправиться, а те передадут внукам данную не всегда приятную новость. Сносите головы врагам и заставьте людей размножаться отложением яиц, пройдите победно и незряче по улицам пустым сквозь тусклое гниение объективной реальности, вывернутой наизнанку в миг поцелуя, нанесенного копытам владычицы. Для нас и для вас в мирах существуют лишь только крупные трубы, свернутые в спираль, коея и образовывает коридор, по которому не то идти праведным, не то постепенно стекать в виде слизи.
Не обольстится продолжением руки тот, кто знает, что нас окружает и что ждет. Ему обещаны непродолжения путей и он изъят из рода живых, у него день рождения в месяц и год, которых не бывает уже давно - с тех пор как владычица унесла скрижали с собой; ни в этом, ни в сопределельных мирах не получит глаз его света, а гортань наслаждения; нигде не узрит он чего-нибудь еще более кошмарного, чем печать, наложившаяся на сердце и выжегшая изнутри грудь; никакое благоухание не сможет вечно преследовать он, сдвинув брови от лютого гнева и жаждая запаха ярости, аромата черного каления; он сам уподобится дочерна раскаленной плазме, дующей сквозь напряженно гудящие лабиринты пещер преисподней.
Ибо язык пламени не разрубит других языков пламени, а сновиденческий меч не враг сновиденческим щупальцам. Одетый в сновиденческую броню вообразит себя рыцарем, в то время как уже будет под этим чудесным доспехом превращен к жидкую кашицу.
Наращивающий-же массу щупалец не ошибется - ловким молниеносным ударом снесет он гнусную голову врага, отчего тот уже не оправится, и детям своим даст завет не оправиться, а те передадут внукам данную не всегда приятную новость. Сносите головы врагам и заставьте людей размножаться отложением яиц, пройдите победно и незряче по улицам пустым сквозь тусклое гниение объективной реальности, вывернутой наизнанку в миг поцелуя, нанесенного копытам владычицы. Для нас и для вас в мирах существуют лишь только крупные трубы, свернутые в спираль, коея и образовывает коридор, по которому не то идти праведным, не то постепенно стекать в виде слизи.
Не обольстится продолжением руки тот, кто знает, что нас окружает и что ждет. Ему обещаны непродолжения путей и он изъят из рода живых, у него день рождения в месяц и год, которых не бывает уже давно - с тех пор как владычица унесла скрижали с собой; ни в этом, ни в сопределельных мирах не получит глаз его света, а гортань наслаждения; нигде не узрит он чего-нибудь еще более кошмарного, чем печать, наложившаяся на сердце и выжегшая изнутри грудь; никакое благоухание не сможет вечно преследовать он, сдвинув брови от лютого гнева и жаждая запаха ярости, аромата черного каления; он сам уподобится дочерна раскаленной плазме, дующей сквозь напряженно гудящие лабиринты пещер преисподней.
среда, 20 января 2010 г.
Гаитианский волшебный куст
Это здесь говорящее вчера прибыло на Гаити, где, по быстро распространившимся слухам, среди руин находится покрытый кисией таинственности светящийся куст. Малых сих соблазнило видение ложного благоухающего куста, обещавшего выполнить любое их желание, и это здесь в данный момент говорящее одержало около сорока тысяч тел, забрав себе на съедение их души, поскольку неприемлет совсем малый размах, и оно покопалось в их вязких липких потеках мыслей, заручившись поддержкой которых получило в свое распоряжение разноречивые, но однообразные сведения о кусте.
Одна гаитианская девушка поедала под завалом мертвечину и это здесь глаголящее Истину научило ее, каким образом заманить под завалы еще больше покойничков, но дело не в этом, нет. Как-то раз, облетая окрестности и обозревая их с высоты движения облаков, гаитианка со свитой мясных големов увидела куст и тот стал обращаться к ней столь-же заносчиво, сколь и лукаво.
-А что если, - сказал он, вы представляете, куст - а говорит, это-же прямо чудо, - что если пообещаю тебе я куда большее наслаждение?
Глазки девушки похотливо заблестели и стала она прислушиваться к кусту. В этом нет ничего удивительного, поскольку неразумная тварь всегда ищет способа нарушить договор с демоном и обречь свою душу на по-настоящему неприятные мучения, ведь душа-то находится у того самого демона, который не факт что нуждается в ней.
Вот это здесь рассказывающее сразу локализовало куст и провело анализ его веточек, а также способности издавать звук, оно своими глазами видело тонкие щупальца этого португальского кораблика. Одно из щупалец обвило несчастную девушку и беззастенчиво залезло той под юбку, а из глубины куста продолжали доноситься слова приблизительно такого содержания:
-Никто не спорит, что для смертного приятен миг вгрызания зубов в гнилую плоть, которую найдешь ты под землей, но миг недолог наслаждения гортани. Прийдет момент и распадутся тенета иллюзий, лишь тяжесть хладная в желудке замучать тело поспешит. Блаженство-же от благосклонности моей непреходяще и в животе ты чувствуешь сейчас тепло - то лишь намек на счастье вечное. Положи свою голову среди ветвей моих и никогда из транса не восстань.
Это здесь говорящее с улыбкой наблюдало за ужимками куста и тем, как прибегает тот к магии, которой смертный, конечно-же, ничего не может противопоставить, но тем не менее не очень лестно характеризующей ее применяющих. Ведь наинизшая суккубическая магия никогда не вступает в дискуссию и чужда вербальному убеждению, в то время как бытовая, являясь магией высокого уровня, пренебрегает трансфигурацией Творения и апеллирует к данности, как если бы секреты низкого уровня вовсе не принимались во внимание.
Это здесь говорящее обратилось к кусту, вселив живость в слипшиеся от гноя и трупного яда уста гаитианки:
-Зачем прибыла ты сюда? Чтобы поживиться мертвечиной, как и я, и ощутить то удивительное чувство когнитивного диссонанса, словно кто-то опухнет и оплывет от купидонова сладострастия у алтаря Венеры Земной, поклоняясь Венере Небесной? Это достойно того, чтобы я захотела ближе познакомиться с тобою, быть может даже совершила прямо здесь и сейчас некий брачный ритуал.
Итак, это здесь величественно витающее над бездною предложило волшебному кусту сделку, пообещав тому открытие большего числа порогов в обмен на силу щупалец. Оно сказало:
-Ты хотела проникнуть в тело этой гаитианки, потому что настоящая цель твоего прибытия сюда - это женщина. Я позволю тебе овладеть ею и занять пустующее место души, но взамен ты будешь собирать для меня желудочный сок Пожирателей Сознания, которых отыщешь в цветах и среди листвы Творения. Я сниму с твоих очей пелену неведения и дам силу прозревать сквозь едкие дымы, окутывающие тех.
Одна гаитианская девушка поедала под завалом мертвечину и это здесь глаголящее Истину научило ее, каким образом заманить под завалы еще больше покойничков, но дело не в этом, нет. Как-то раз, облетая окрестности и обозревая их с высоты движения облаков, гаитианка со свитой мясных големов увидела куст и тот стал обращаться к ней столь-же заносчиво, сколь и лукаво.
-А что если, - сказал он, вы представляете, куст - а говорит, это-же прямо чудо, - что если пообещаю тебе я куда большее наслаждение?
Глазки девушки похотливо заблестели и стала она прислушиваться к кусту. В этом нет ничего удивительного, поскольку неразумная тварь всегда ищет способа нарушить договор с демоном и обречь свою душу на по-настоящему неприятные мучения, ведь душа-то находится у того самого демона, который не факт что нуждается в ней.
Вот это здесь рассказывающее сразу локализовало куст и провело анализ его веточек, а также способности издавать звук, оно своими глазами видело тонкие щупальца этого португальского кораблика. Одно из щупалец обвило несчастную девушку и беззастенчиво залезло той под юбку, а из глубины куста продолжали доноситься слова приблизительно такого содержания:
-Никто не спорит, что для смертного приятен миг вгрызания зубов в гнилую плоть, которую найдешь ты под землей, но миг недолог наслаждения гортани. Прийдет момент и распадутся тенета иллюзий, лишь тяжесть хладная в желудке замучать тело поспешит. Блаженство-же от благосклонности моей непреходяще и в животе ты чувствуешь сейчас тепло - то лишь намек на счастье вечное. Положи свою голову среди ветвей моих и никогда из транса не восстань.
Это здесь говорящее с улыбкой наблюдало за ужимками куста и тем, как прибегает тот к магии, которой смертный, конечно-же, ничего не может противопоставить, но тем не менее не очень лестно характеризующей ее применяющих. Ведь наинизшая суккубическая магия никогда не вступает в дискуссию и чужда вербальному убеждению, в то время как бытовая, являясь магией высокого уровня, пренебрегает трансфигурацией Творения и апеллирует к данности, как если бы секреты низкого уровня вовсе не принимались во внимание.
Это здесь говорящее обратилось к кусту, вселив живость в слипшиеся от гноя и трупного яда уста гаитианки:
-Зачем прибыла ты сюда? Чтобы поживиться мертвечиной, как и я, и ощутить то удивительное чувство когнитивного диссонанса, словно кто-то опухнет и оплывет от купидонова сладострастия у алтаря Венеры Земной, поклоняясь Венере Небесной? Это достойно того, чтобы я захотела ближе познакомиться с тобою, быть может даже совершила прямо здесь и сейчас некий брачный ритуал.
Итак, это здесь величественно витающее над бездною предложило волшебному кусту сделку, пообещав тому открытие большего числа порогов в обмен на силу щупалец. Оно сказало:
-Ты хотела проникнуть в тело этой гаитианки, потому что настоящая цель твоего прибытия сюда - это женщина. Я позволю тебе овладеть ею и занять пустующее место души, но взамен ты будешь собирать для меня желудочный сок Пожирателей Сознания, которых отыщешь в цветах и среди листвы Творения. Я сниму с твоих очей пелену неведения и дам силу прозревать сквозь едкие дымы, окутывающие тех.
среда, 13 января 2010 г.
Под ружьем
-Ввиду непрекращающихся угроз и провокаций со стороны Китая мы сформировали из нашего народа крестьянскую армию. - Сказал Староста.
Я мысленно прикинул расстояние до китайской границы и не успел еще высказать своего удивления, как Староста со знанием дела добавил:
-Расстояние в наши дни уже не является такой гарантией безопасности, как бывало раньше. Даже если бы Китай находился на одной планете, а я на другой, мне следовало бы озаботиться этим. Что бы вы сами предприняли по отношению к инопланетному агрессору?
-Если бы он знал о моем существовании, то пригласил бы его за стол переговоров и отравил. Если бы он представлял собой отсталую расу, не видящую дальше своей орбиты, то распорядился бы построить пушку да запускал склянки с Нечистой водою, дабы умылся ею вражина.
-Вот и я так подумал. - Серьезно кивнул Староста. - Все эти описанные вами меры - уже удел прошлого века. Сейчас ситуация куда как серьезнее и без ополчения нам не обойтись. Конечно-же, излишне подчеркивать, что говоря о Китае, я имею в виду не тот Китай, который носит такое название, а что-то похожее.
-Понимаю. - Я покачал головой. В это время мы свернули на аллею, вдоль которой в самых удивительных позах стояли опрятно одетые крестьянские девушки.
-Я распорядился поставить под ружье крестьянских парней и девок, но свою лейб-гвардию сформировал исключительно из представительниц прекрасного пола. Женщина по характеру своему отличается хорошей работоспособностью и долгосрочной выносливостью. Из юнош-же разумнее составлять бригады мгновенного реагирования.
Высоко над аллеей в воздухе парило внушительных размеров ружье.
-Это ружье генерала Власова. - С живым энтузиазмом стал вдаваться в подробности Староста. - Конечно-же, не того Власова, но ружье полностью тождественно. Оно священно для нас.
Размышляя над намеренно покрытыми кисеей таинственности словами Старосты, я наблюдал за ополченками, которые, словно опытные манекенщицы, старались показать сверкающие доспехи с наиболее выгодной стороны и в этом перещеголять друг дружку.
-Неужели эти красотки по первому вашему приказу разнесут Китай в пух и прах, не жалея ни стариков, ни памятников культуры, ни самой земли, которую превратят они в бесплодную копошащуюся массу мертвечины? - Невольно сказал я, перемигнувшись с одной из воительниц.
-А вот это вы зря. - Староста нахмурился и зловеще понизил голос. - Нельзя так говорить. Приказ - это последнее дело. Если кто отдает приказ, то либо уже является смертным, либо погибнет в ближайшие часы. Я-же благородный бессмертный и все сородичи мои сосредоточенно соединены напряженными, гудящими струнами. Хорошая иерархия чутко внемлет инструкции, расцветающей в глубинах ее раскаленным цветком. Так осуществляются все настоящие деяния. Без приказов и без принуждения. Никто не погибнет понапрасну, а только тому не бывать, кого захочет сгубить наше национальное самосознание. Ему не потребуется выносить своего приговора, ибо каждый из нас на праве соучастника возжелает всем сердцем того, что будет желаемым Аниме Нации. И как стрелка компаса парит в небесах это священное ружье. Представьте, никто не разгадает его сигнала и не узреет направления, ибо подсказка ружья абсолютно бессмысленна.
-Чужакам кажется, - продолжал он наставительно, когда мы приблизились к стройным рядам девушек под ружьем, - что все они на одно лицо. В этом есть доля своей горькой правды - горькой для чужаков, но сладкой для своих. Мы различаем в себе столько цветов и оттенков, столько ароматов, что смогли бы назвать каждого сразу по десяти именам. Вот эту, например, зовут Жанной, ту - Джиной, а ту, что напротив - Раей. Джина отличилась при обороне улья, закрыв его грудью.
-Улья?
-На содержание лейбгвардии мне нужны огромные средства - ежедневные пиршества, промискуитет, даже скотоложество как пылесосом вытягивают народные денюжки из бюджета. Поэтому я соглашаюсь постоять лагерем там, где отчего-то требуется мое присутствие. Разумеется, только если это пристойное предложение. Не так давно нас наняли охранять пасеку одного очень почтенного святого старца, посвященного в одни из наиболее мрачных ритуалов Всенизшего. На защите улья отличились Джина и Ольга. С Джиной я вас уже познакомил, а Ольга сейчас прихорашивается, готовясь к патрулированию орбиты близ Китая. Задание ответственное и считается у воительниц испытанием на женственность.
-Итак, - строго посмотрев на меня, продолжал Староста, - вам теперь придется выбрать между Джиной, Жанной и Раей.
Я отступил на шаг и стал приглядываться к девушкам, которые, как верно отметил Староста, обладали весьма схожими чертами лица и телосложением. По-счастью, Джина догадалась подать мне условный сигнал, будто в замешательстве повернувшись задом и выпятив круп.
-Вот эта! - Торжественно объявил я. Староста благожелательно рассмеялся и покачал головой:
-Хоть вы немного и схитрили, я закрою глаза на это небольшое недоразумение. Пожалуйста, Джина, обменяйтесь с этим господином важными вещами, чтобы закрепить ваши начавшиеся отношения.
Джина без раздумий нагнулась и сняла с копытца усыпанный бриллиантами браслет, а я в свою очередь вынул из кармана волшебный хронометр, при помощи которого с легкостью перемещаюсь в пространстве и времени.
-А от меня примите, пожалуйста, этот скромный символический дар. - В руке Старосты возникла серебряная губная гармошка, которую он переломил надвое.
Я мысленно прикинул расстояние до китайской границы и не успел еще высказать своего удивления, как Староста со знанием дела добавил:
-Расстояние в наши дни уже не является такой гарантией безопасности, как бывало раньше. Даже если бы Китай находился на одной планете, а я на другой, мне следовало бы озаботиться этим. Что бы вы сами предприняли по отношению к инопланетному агрессору?
-Если бы он знал о моем существовании, то пригласил бы его за стол переговоров и отравил. Если бы он представлял собой отсталую расу, не видящую дальше своей орбиты, то распорядился бы построить пушку да запускал склянки с Нечистой водою, дабы умылся ею вражина.
-Вот и я так подумал. - Серьезно кивнул Староста. - Все эти описанные вами меры - уже удел прошлого века. Сейчас ситуация куда как серьезнее и без ополчения нам не обойтись. Конечно-же, излишне подчеркивать, что говоря о Китае, я имею в виду не тот Китай, который носит такое название, а что-то похожее.
-Понимаю. - Я покачал головой. В это время мы свернули на аллею, вдоль которой в самых удивительных позах стояли опрятно одетые крестьянские девушки.
-Я распорядился поставить под ружье крестьянских парней и девок, но свою лейб-гвардию сформировал исключительно из представительниц прекрасного пола. Женщина по характеру своему отличается хорошей работоспособностью и долгосрочной выносливостью. Из юнош-же разумнее составлять бригады мгновенного реагирования.
Высоко над аллеей в воздухе парило внушительных размеров ружье.
-Это ружье генерала Власова. - С живым энтузиазмом стал вдаваться в подробности Староста. - Конечно-же, не того Власова, но ружье полностью тождественно. Оно священно для нас.
Размышляя над намеренно покрытыми кисеей таинственности словами Старосты, я наблюдал за ополченками, которые, словно опытные манекенщицы, старались показать сверкающие доспехи с наиболее выгодной стороны и в этом перещеголять друг дружку.
-Неужели эти красотки по первому вашему приказу разнесут Китай в пух и прах, не жалея ни стариков, ни памятников культуры, ни самой земли, которую превратят они в бесплодную копошащуюся массу мертвечины? - Невольно сказал я, перемигнувшись с одной из воительниц.
-А вот это вы зря. - Староста нахмурился и зловеще понизил голос. - Нельзя так говорить. Приказ - это последнее дело. Если кто отдает приказ, то либо уже является смертным, либо погибнет в ближайшие часы. Я-же благородный бессмертный и все сородичи мои сосредоточенно соединены напряженными, гудящими струнами. Хорошая иерархия чутко внемлет инструкции, расцветающей в глубинах ее раскаленным цветком. Так осуществляются все настоящие деяния. Без приказов и без принуждения. Никто не погибнет понапрасну, а только тому не бывать, кого захочет сгубить наше национальное самосознание. Ему не потребуется выносить своего приговора, ибо каждый из нас на праве соучастника возжелает всем сердцем того, что будет желаемым Аниме Нации. И как стрелка компаса парит в небесах это священное ружье. Представьте, никто не разгадает его сигнала и не узреет направления, ибо подсказка ружья абсолютно бессмысленна.
-Чужакам кажется, - продолжал он наставительно, когда мы приблизились к стройным рядам девушек под ружьем, - что все они на одно лицо. В этом есть доля своей горькой правды - горькой для чужаков, но сладкой для своих. Мы различаем в себе столько цветов и оттенков, столько ароматов, что смогли бы назвать каждого сразу по десяти именам. Вот эту, например, зовут Жанной, ту - Джиной, а ту, что напротив - Раей. Джина отличилась при обороне улья, закрыв его грудью.
-Улья?
-На содержание лейбгвардии мне нужны огромные средства - ежедневные пиршества, промискуитет, даже скотоложество как пылесосом вытягивают народные денюжки из бюджета. Поэтому я соглашаюсь постоять лагерем там, где отчего-то требуется мое присутствие. Разумеется, только если это пристойное предложение. Не так давно нас наняли охранять пасеку одного очень почтенного святого старца, посвященного в одни из наиболее мрачных ритуалов Всенизшего. На защите улья отличились Джина и Ольга. С Джиной я вас уже познакомил, а Ольга сейчас прихорашивается, готовясь к патрулированию орбиты близ Китая. Задание ответственное и считается у воительниц испытанием на женственность.
-Итак, - строго посмотрев на меня, продолжал Староста, - вам теперь придется выбрать между Джиной, Жанной и Раей.
Я отступил на шаг и стал приглядываться к девушкам, которые, как верно отметил Староста, обладали весьма схожими чертами лица и телосложением. По-счастью, Джина догадалась подать мне условный сигнал, будто в замешательстве повернувшись задом и выпятив круп.
-Вот эта! - Торжественно объявил я. Староста благожелательно рассмеялся и покачал головой:
-Хоть вы немного и схитрили, я закрою глаза на это небольшое недоразумение. Пожалуйста, Джина, обменяйтесь с этим господином важными вещами, чтобы закрепить ваши начавшиеся отношения.
Джина без раздумий нагнулась и сняла с копытца усыпанный бриллиантами браслет, а я в свою очередь вынул из кармана волшебный хронометр, при помощи которого с легкостью перемещаюсь в пространстве и времени.
-А от меня примите, пожалуйста, этот скромный символический дар. - В руке Старосты возникла серебряная губная гармошка, которую он переломил надвое.
понедельник, 11 января 2010 г.
У Хладениц
Жгучие Хладеницы осторожно и очень искусно снимают свои тяжелые летние одежды и бросают в огонь. Плывут одежды по огню, по волнам несутся и превращаются не то в облака, не то в рыбу, не то в некие странные ночные формы.
Начиная где-то с месяца непонятных колосяных всходов Хладеницы понемногу начинают мерзнуть и уже в месяц молока девы рыщут по берегам рек да по лесам, разыскивая незапылившуюся одежду, но покуда разлита знойность лунная по всему небу и земле, они танцуют нагие в полях, а в лесу располагающе кажутся, прислонившись к могучим стволам и застыв в хорошо задуманных, веками проверенных позах.
Их точка зрения легла в основу их философских взглядов на мир, если углубиться в которые, то можно узнать о том, что холод их мира кажется низшим созданиям зноем, и напротив, жар представляется морозом, так что даже пастух-сердцеед о тридцати шести лапах вежливо именуется на нашем языке господином морозильником.
Я видел их накрытые столы и постели, на которых они разметались, не то чтобы уставая танцевать или пировать, а наоборот, не уставая. Я знал, что чувство холода обманчиво, ведь раньше в меня стреляли ледяными пулями и одна из них угодила прямо в лоб, на котором по сей день остается отметина в виде серпа. В тот момент я почувствовал что-то одновременно горячее и ледяное, текущее по лицу.
Никто не сядет за один стол с волшебными Хладеницами, пока не отречется от порока невежества и всех заблуждений. Нельзя обмануть этих милых и умных существ, заявляя, что мороз ни по чем. Представьте себе, насколько странно выглядел бы тот, кто в баню заявился одетым в тройной тулуп и валенки! На его просьбу постучать веником по спине остальные ответили бы как минимум косым взглядом. Но косой взгляд несовместим с радужным сосуществованием, означая объявление войны.
Если я собирался возлечь вместе с Хладеницами и разметаться среди них во сне, то неизбежно должен был иметь все способности, которыми те обладают. Ничто из того, что обычно для них, не должно было быть необычным для меня. Я долго изучал их священные письмена, написанные на краях, прежде чем выйти к ним в поле. На мне были ожерелья из перьев и корона. Только незрячий видит Хладениц черными, но для посвященного их нагота таит безграничное наслаждение взору, видящему все эти украшения и славные сети, подобные сетям дакинь.
По белому раскаленному песочку подошел я к моей прекрасной Хладенице, складывая и раскладывая у ворот ее сна руки в условные пропускные фигуры одного направления.
Начиная где-то с месяца непонятных колосяных всходов Хладеницы понемногу начинают мерзнуть и уже в месяц молока девы рыщут по берегам рек да по лесам, разыскивая незапылившуюся одежду, но покуда разлита знойность лунная по всему небу и земле, они танцуют нагие в полях, а в лесу располагающе кажутся, прислонившись к могучим стволам и застыв в хорошо задуманных, веками проверенных позах.
Их точка зрения легла в основу их философских взглядов на мир, если углубиться в которые, то можно узнать о том, что холод их мира кажется низшим созданиям зноем, и напротив, жар представляется морозом, так что даже пастух-сердцеед о тридцати шести лапах вежливо именуется на нашем языке господином морозильником.
Я видел их накрытые столы и постели, на которых они разметались, не то чтобы уставая танцевать или пировать, а наоборот, не уставая. Я знал, что чувство холода обманчиво, ведь раньше в меня стреляли ледяными пулями и одна из них угодила прямо в лоб, на котором по сей день остается отметина в виде серпа. В тот момент я почувствовал что-то одновременно горячее и ледяное, текущее по лицу.
Никто не сядет за один стол с волшебными Хладеницами, пока не отречется от порока невежества и всех заблуждений. Нельзя обмануть этих милых и умных существ, заявляя, что мороз ни по чем. Представьте себе, насколько странно выглядел бы тот, кто в баню заявился одетым в тройной тулуп и валенки! На его просьбу постучать веником по спине остальные ответили бы как минимум косым взглядом. Но косой взгляд несовместим с радужным сосуществованием, означая объявление войны.
Если я собирался возлечь вместе с Хладеницами и разметаться среди них во сне, то неизбежно должен был иметь все способности, которыми те обладают. Ничто из того, что обычно для них, не должно было быть необычным для меня. Я долго изучал их священные письмена, написанные на краях, прежде чем выйти к ним в поле. На мне были ожерелья из перьев и корона. Только незрячий видит Хладениц черными, но для посвященного их нагота таит безграничное наслаждение взору, видящему все эти украшения и славные сети, подобные сетям дакинь.
По белому раскаленному песочку подошел я к моей прекрасной Хладенице, складывая и раскладывая у ворот ее сна руки в условные пропускные фигуры одного направления.
пятница, 8 января 2010 г.
Зародыш гидры
В пустыне экспедиция ученых обнаружила детеныша гидры. Местные жители рассказали о том, что родительская гидра приходила сюда на почкование много лет тому назад. Она представляла собой печальное зрелище и даже не могла поднять голову, тащившуюся вслед за ней по едкому песку. Под палящим солнцем гидра вскоре растворилась, а малютка смогла схорониться среди камней.
"Если кто-то хочет убить гидру в зародыше, - дружно рассмеялись ученые, - то он будет у нас в лаборатории, вы знаете где ее искать!"
Первым делом гидру собирались стерилизовать, но вступилась дочка главного ученого, которой детеныш пришелся то-ли по душе, то-ли по зубам. Она проводила с ним долгие зимние вечера, снимая на видеокамеру и наблюдая за развитием. Поняв, что гидре не хватает молока, девушка стала кормить ее своей молодой, но здоровой грудью с налитыми сосками.
Острыми зубками цеплялась маленькая гидра за соски и раскачивалась, мотая в воздухе щупальцами. Это доставляло дочери ученого огромное познавательное удовольствие.
Некоторые научные сотрудники спешили нацепить на гидру ярлыки, но дочка главного вступалась за своего подопечного. Долгими зимними ночами отклеивала она от скользкого тела детеныша куски скотча и вытаскивала хирургические нитки из маленьких, но саднящих ранок.
Пришел час и гидра стала совсем взрослой, ей уже нельзя было оставаться в лаборатории. Общественность требовала огласки странных событий, а папарацци на вертолетах целый день кружили вокруг научного центра. Некоторые из них гнили на колючей проволоке, которой была обнесена территория.
Но у главного ученого была другая забота, ведь дочь его повзрослела и нельзя было ей дальше оставаться незамужней. Подыскал он ей парочку добропорядочных мужчин, с которыми, по его представлениям, та могла сходиться попеременно, не подпуская к сердцу привыкания и однообразной тоски.
Тем не менее, у гидры были другие планы на девушку, полюбившую своего питомца не только телом, но и душою.
-Не хочу я быть женою ваших кандидатов, - гневно говорила гидрина любимица батюшке, - а буду владычицей мира, а гидра обещала мне помочь в этом.
Сама она страшно светилась, говоря такие слова, ибо от гидриных шупалец проникла в нее некая разгоряченность. Восседала-же девушка примерно в том месте гидры, где могла быть голова, и масса шевелящаяся вокруг никого не подпускала ближе чем на триста-четыреста метров.
Долго-ли, коротко-ли, на гидру сбросили ядерную бомбу, заставив главного ученого подписать отказ от претензий.
Осели клубы пламени и дыма, развеялся пепел, в который превратилась бывшая лаборатория, и видит ученый сквозь слезы радости, что дочь его жива. Смелая гидра прикрыла ту щупальцами и обволокла слизью, противодействуя огню и радиации!
-Возвращайся, - кричит ученый в микрофон, - гидру теперь никто мучать не будет, обещаю!
-Ну теперь посмотрим, - хохочет азартно девушка, вовсе не внимая отеческим заповедям, - кто из нас удачно вышел замуж!
Так вот подняла гидра свою новую голову.
"Если кто-то хочет убить гидру в зародыше, - дружно рассмеялись ученые, - то он будет у нас в лаборатории, вы знаете где ее искать!"
Первым делом гидру собирались стерилизовать, но вступилась дочка главного ученого, которой детеныш пришелся то-ли по душе, то-ли по зубам. Она проводила с ним долгие зимние вечера, снимая на видеокамеру и наблюдая за развитием. Поняв, что гидре не хватает молока, девушка стала кормить ее своей молодой, но здоровой грудью с налитыми сосками.
Острыми зубками цеплялась маленькая гидра за соски и раскачивалась, мотая в воздухе щупальцами. Это доставляло дочери ученого огромное познавательное удовольствие.
Некоторые научные сотрудники спешили нацепить на гидру ярлыки, но дочка главного вступалась за своего подопечного. Долгими зимними ночами отклеивала она от скользкого тела детеныша куски скотча и вытаскивала хирургические нитки из маленьких, но саднящих ранок.
Пришел час и гидра стала совсем взрослой, ей уже нельзя было оставаться в лаборатории. Общественность требовала огласки странных событий, а папарацци на вертолетах целый день кружили вокруг научного центра. Некоторые из них гнили на колючей проволоке, которой была обнесена территория.
Но у главного ученого была другая забота, ведь дочь его повзрослела и нельзя было ей дальше оставаться незамужней. Подыскал он ей парочку добропорядочных мужчин, с которыми, по его представлениям, та могла сходиться попеременно, не подпуская к сердцу привыкания и однообразной тоски.
Тем не менее, у гидры были другие планы на девушку, полюбившую своего питомца не только телом, но и душою.
-Не хочу я быть женою ваших кандидатов, - гневно говорила гидрина любимица батюшке, - а буду владычицей мира, а гидра обещала мне помочь в этом.
Сама она страшно светилась, говоря такие слова, ибо от гидриных шупалец проникла в нее некая разгоряченность. Восседала-же девушка примерно в том месте гидры, где могла быть голова, и масса шевелящаяся вокруг никого не подпускала ближе чем на триста-четыреста метров.
Долго-ли, коротко-ли, на гидру сбросили ядерную бомбу, заставив главного ученого подписать отказ от претензий.
Осели клубы пламени и дыма, развеялся пепел, в который превратилась бывшая лаборатория, и видит ученый сквозь слезы радости, что дочь его жива. Смелая гидра прикрыла ту щупальцами и обволокла слизью, противодействуя огню и радиации!
-Возвращайся, - кричит ученый в микрофон, - гидру теперь никто мучать не будет, обещаю!
-Ну теперь посмотрим, - хохочет азартно девушка, вовсе не внимая отеческим заповедям, - кто из нас удачно вышел замуж!
Так вот подняла гидра свою новую голову.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
Сообщения
