Златоглазка - победительница яви

Златоглазка и Стоглав

Цацки

Как мы уже отмечали в заметке о мече, образ оружия в современном мире подвергся значительному переосмыслению, в связи с чем всякий вид оружия с неизбежностью теряет свою силу, создавая предпосылки для гонки вооружений. И если в быту сила оружия рассчитывается исходя из ложного технологического совершенства, то в области современных сказок его функцию перенимает так называемая причудливость, выражающаяся в "необычной, интригующей, даже зловещей форме".

Странная форма сказочных мечей и псевдомагические узоры в действительности занимают не свое место, поскольку место их определяется нуждами защиты открытых враждебному влиянию частей... Такими частями является кожа человека, на которую наносится специальная татуировка, и элементы одежды, граничащие с беззащитной кожей, - ворот, рукава, головной убор и т. п.

Следует отметить, что современная одежда уже не предоставляет столь-же серьезной защиты, как традиционный наряд, что обусловлено критическим нарушением техники производства ткани. Несложно понять, что если в определенную эпоху сакральный ткацкий станок начинает покрываться магическим узором и многочисленными иерограммами, подчеркивающими его космическую значимость, то происходит это отнюдь не оттого, что станок сохраняет свое изначальное могущество без этих дополнительных мер. В случае, если в последующую эпоху от таких мер вовсе отказываются, то станок уже не может производить настоящую ткань, но продуцирует исключительно подделку. Отчасти исправить ситуацию получается посредством магического узора на самой одежде и значительного увеличения числа предметов, играющих апотропейную роль.

В этом контексте особенно забавны так называемые психологические трактовки апотропейных мер, согласно которым, вы должны едва-ли не устыдиться того, что носите при себе некие вещи. Вам будут всем миром пояснять, что и зачем вы "компенсируете" и чего желаете "добиться" посредством вещей, а потом окажется, что и шаманы минувших дней что-то "компенсировали", "исправляли" и "корректировали" в своей непроанализированной тонкой психике посредством шаманского наряда и всякого рода "цацок", не говоря о бубне.

Что касается меча, то его магическая сила ни в коей мере не зависит от того, нанесены-ли на клинок специфические узоры, а находится в непосредственной связи с неоспоримой силой кузнеца и техникой его работы. Когда меч изготавливается из небесного металла, то дополнительно приобретает качества чужой силы, что позволяет ему с легкостью разрубать свои камни, из чего не следует, что обычный меч совсем не смог бы справиться с аналогичной задачей. Сложность изготовления инакового меча идет рука об руку с опасностью, которую представляет неведомое как таковое, в связи с чем работа с небесным металлом может быть доверена только кузнецу высочайшего класса. Тем паче владение таким мечом доступно лишь тому из воинов, который уже доказал свою стойкость перед лицом иного и неведомого.

Об этом неведомом сейчас хотелось бы сказать несколько слов.

Вполне тенденциозный оттенок имеющий афоризм о тождестве находящегося внизу тому, что находится наверху, имеет свое основание в традиционной концепции онтологической однородности творения, в котором небо и земля принадлежат одному и тому-же бытийному уровню или "размерности" (выражаясь "наглядно", соответствующей "горизонтали", а не "вертикали"). С точки зрения традиционных представлений о небе, эта однородность представляется куда как более очевидной, нежели с позиций современных фантастических взглядов на небо и землю.

Как небо, так и земля, представляют собой твердь, с противоположной стороны которой находятся подземные и небесные воды (хляби), объем которых с обеих сторон одинаков. В равной мере равновесие относится и к таким компонентам как звезды и металлы, впрочем эксклюзивность небесного металла позволяет говорить о так называемой ограниченной инаковости одного и того-же, относимого к "другому берегу" - в таком случае значение имеет не сущностное превосходство, но известная "ксенофобия" или "ксенофилия", то есть концепция чужака как субъекта неведомого.

Неведомое обладает эксклюзивной силой, которая, не будучи должным образом табуированной и окруженной ритуальной канвой, представляет серьезную опасность для специалиста, не говоря о том, что она может полностью подчинить - да даже руинировать обычного представителя своей популяции или всю популяцию в случае особо тяжких нарушений. Защитой от неведомого становится ведомое - по-крайней мере численное превосходство которого (на своей территории) обычно неоспоримо.

В бытующих ныне ложных "эзотерических" взглядах на тождество верха и низа в действительности фигурирует только одна сторона гомогенного космоса, а именно, своя. Суггестия новомодных концепций отрицает неведомое как таковое и предлагает превентивно заниматься ведомым, гарантирующим должный эмоциональный комфорт. На место квалифицированно выстроенной защиты от неведомого, чужого (а такая защита должна делать возможной собственно коммуникацию с чужим, но не быть ни "некоей самоцелью", ни инструментом "элиминации неведомого"), становится бессистемное или наделенное ложной систематичностью упоение ведомым и своим.

Златоглазка и Добрыня

Златоглазка и Добрыня

Историческая правда о Монголах

Немало копий было сломано о так называемое "татаро-монгольское иго", которое, по свидетельствам поддельных источников, на века отбросило Русь в научно-техническом и культурантропологическом развитии. Многовековая работа пропагандистской машины с успехом достигла того, что в массовом сознании "иго" стойко ассоциируется с "холокостом" и даже "геноцидом", для чего на самом деле нет никаких оснований, ведь если в каком деле и была Русь "отброшена на века", то только в торжестве шудрократии.

Единственной целью Монголов, которым давно уже пора ставить памятники - трагические памятники несбывшимся надеждам Русичей, - была поддержка населения страны в его борьбе против иноземной религиозной заразы, от которой стонала и сохла земля.

Нелишним будет напомнить о том, что процесс "крещения" Руси сам по себе представлял широкомасштабный геноцид, продолжавшийся вплоть до "монгольского ига", которое, к-сожалению, оказалось не в состоянии переломить ситуацию. На всей территории Руси до Монголов орудовали отряды князей-предателей, "добровольных крестоносцев", сровнявших с землей десятки тысяч сел, осквернивших тысячи капищ и осуществивших геноцид в невиданных прежде масштабах.

Стонавшая от преступлений хунты русская земля возопила о помощи. Делегация русских волхвов доставила Монголам петицию земли, после чего был подписан договор о сотрудничестве. Ни одной драгоценности, ни одной пылинки золота из того, что тоннами высосала вражья церковь из Родины, не хотели оставлять для себя волхвы и взмолились:

"Придите-же и заберите эту скверну, сровняйте порочища ея с уровнем почвы!"

Итак, из волхвов был составлен костяк Монгольской Освободительной Армии. В зловещих шатрах ворковали они над древними книгами, выписывая затейливые узоры заклинаний.

Лишь череда предательств и помощь из-за рубежа помогли вредоносной военной диктатуре князей-крестоносцев пережить несколько лет в подполье и вновь поднять голову.

Трагическая история повторяется снова и снова. Слава героев Монгольского Освобождения вдохновляет новые поколения борцов за дело святых дакинь, но ползучая зараза вновь и вновь одерживает временную победу. Подобно волхвам давно минувших дней, великий генерал Власов отважно просил о помощи единственную надежду Русичей - небезызвестного адепта Анимы Нации, лично беседуя с ним в тайных оккультных залах и красочно описывая перспективы свержения хр-нского строя на всей территории Евразии. В свою очередь, предавший дело Ленина Сталин - ревизионист и активный пособник возвышения хр-нской церкви, не смевшей было поднять голову - ожидаемо нашел поддержку у так называемых заокеанских инвесторов - "союзников", которые были готовы идти столь далеко, что не побоялись развязывания войны, вошедшей в историю как наиболее кровопролитная война XX в.

Песня пчелы

Бархатистое, почти черное полотно сонно вилось в ледяных берегах. В холодном тумане вспыхивали и шипели огни. Зимняя прелесть пейзажей томила мой взор, но внезапно стало во рту моем кисло и услышал я звон; знойных пастбищ сладострастный гудеж задел меня.

Замерев от наслаждения, я стоял в дверном проеме обоих пространств и времен, и в ухо вливалась песня святого коровьего бубенца. Вот и ласковая пчела грузно осела, защекотала лапками по плечу. И вспомнил я давно минувших дней пчелу, что опускалась на ладонь.

Это было в небольшой сельской церкви, где пастырь яростно орет и пляшут девочки, доящие буйволиц и под узду могучего коня ведущие к воде. Пчела опустилась на мое плечо и я распростер руки, сияя улыбкою, и двинулся к алтарю непосредственно по молитвенно колышущимся головам прихожан.

-Нам больше не нужны прикрытия всех этих людей, мы выходим показать нашу истинную форму! - Начал я свою проповедь.

Много лет прошло с тех пор и даже не счесть сколько раз убывала луна, но песня пчелы по сей день осветляет суровый мой вид и нить златую в пепельные власа искусно вплетает.

Сегодня-же случилось нечто удивительное. Еще в начале зимы многие из тех острых глаз и умов отметили внештатность ситуации, словно не загорами было окончание сна. И когда он кончился бы, то оставалось сказать:

-Мы видели явь, и эта явь покинула нас! Или это был сон?

Так или иначе, томимые предчувствиями, люди пачками лезли в петлю и я был счастлив оттого, что вижу эти нежные волны самоубийств. Но, как говорится, всякому коту приходит своя масленница - пришел и мой час встретиться с петлею времени лицом к лицу.

Я сделал шаг и зимняя сказка осталась за спиной. Вокруг лежало поле, полное цветов и поцелуев, которыми одарят своего хорошего друга полудницы. Звук колокольчика летел, сплетаясь с песнею одной межзвездной птицы - я называю ее жаворонком, - как стрелка компаса изысканно дрожа. Подобно всегда идущему за стрелкой компаса магниту, я двинулся на звуки колдовские и вышел вскоре к дому своему, который утопал в благоухающем кипении страстей и песнях гусляра.

Примерно в тот-же день я написал заметку о бубенце и стал дожидаться зимы, чтобы вновь вернуться к началу. Вот в этом полугодии и прожил я порядка ста сорока тысяч лет.

So much space

Страх и ужас

"В конце времен", подобно полю брани, которое желают санировать, мир живых будет оцеплен, а все двери, ведущие из него, запечатаны. Грозные вестники страха войдут в зону поражения с исследовательскими целями. Ящеры океана и всех вод станут ходить по земле равно как и по небу, изменив расположение трех частей и пропорции их.

Что касается вестников страха, перевод их имен, а также общего родового имени на русский язык обычно производится с энохианского диалекта, что само по себе уже чревато многочисленными легкостями и ошибками. Начнем с того, что для русского уха слово "страх" представляется менее величественным и "цепляющим", нежели емкое и наполненное некоей пикантной мертвящей живостью слово "ужас". Это легко объяснить фонетическими закономерностями буквы "ж", подобной желтым и черным полосам на брюхе пчелы.

Таким образом "ужас" сам по себе как бы подразумевает "панический" в значении "неподотчетный". Однако стоит усомниться в том, что подобное его качество имеет универсальную метафизическую ценность. То, от чего бежит - пусть даже и подавляющее - большинство, не представляет никакой опасности для посвященных. "Разъяренный рой" жалящих насекомых, равно как и охотящийся тигр, в равной мере вызывают неподотчетный, обращающий в бегство ужас, как неприступная крепость неприступна для врага - вместе с тем являясь для защитника надежным оплотом, с картографией которого тот определенно знаком.

Это слово ("ужас"), имея ярко выраженную эмоциональную зависимость, идет рука об руку с понятием "любви", подменяющей собой "страсть" так-же, как эмоция экипажа носимого по волнам галеона "подменяет" собой великолепную игру оркестра океанских течений и воздушных сфер.

Джинния на улице богами забытых городов

Путешествуя в сумерках, я устал, вымок, а вдобавок вывалялся в грязи. На улице забытого богом города я увидел джиннию, по виду которой догадался, что она попала в беду.

-Не надо. - Обратился я к ней. - Не называйте вашего имени. Расскажите, что произошло, что нарушилось, и я исправлю это.

Сверкая желтыми глазами, она цепко схватила меня за адмиральскую звезду, после чего поведала следующее.

На день рождения старший джинн подарил сестрам волшебное веретено, при помощи которого связывают миры - даже те из них, что расположены на разных мировых деревьях.

Благодарные малютки с радостью принялись плести таинственные, противоестественные связи, распутыванием которых занимается специальный департамент контрразведки ада.

Однажды самая прелестная джинния связала свою темнелку с миром среднего средневековья, и незамедлительно услышала голос одного могущественного бесоугодного волхва. Старшие товарищи могли бы помочь джиннии разыскать этого волхва в реестрах, запомнить его имя и овладеть душою, но она и не думала с кем-то делиться своей находкой.

Волхв тот служил царю и умел вызывать непогоду, но в глубине души жаждал спасения. Фактически, он готов был без оглядки покинуть высокооплачиваемую должность ради того, чтобы переместиться в какой-нибудь более комфортный мир. Лестью и притворной беспомощностью он подкупил прекрасную джиннию и воспользовался ее диадемой, чтобы миновать суровых стражей порога.

-Он обещал хорошую награду за мое содействие, - на минуту задумавшись, заметила джинния, - и сказал так: "Всенизший непременно отметит ваше благоразумие".

-Всенизший никогда не стал бы обещать такого! - Невольно воскликнул я. - Он зол, лукав и прениже подобных сговоров!

-Сейчас я охотно верю вам, но слова волхва звучали для моего - тогда еще более неопытного слуха - довольно убедительно.

Она постучала копытцем по льду и продолжила печальный рассказ.

Лишенная диадемы, она закрыла свою наготу нитями жемчуга и другими драгоценностями, после чего пошла в обход. Она обращалась за помощью в местные учреждения, но никто не готов был пролить слез бессилия над бедами совершенного существа. Изучив обычаи забытых богами городов, она узнала, что лживый волхв не поступался принципами и не действовал вопреки традиции. Каждый из обитателей тех городов поступил бы так-же, как и он, но вот только не каждый имел достаточно предпосылок к подобному.

Выслушав рассказ джиннии, я попросил ее обвиться вокруг меня и совершил около двухсот шагов, прежде чем миновать последнее колено лабиринта и по лестнице достичь изначальной пустоты. Дальнейший путь читался в желтых глазах и не представил серьезной сложности.

-Разумеется, его поймали на границе, когда он попытался предъявить диадему. - Спокойно сказал старший джинн, когда я предложил начать розыск преступника. - Большей частью он находится в наших застенках, но из другой части моя младшая дочь готовит салат.

Поблагодарив старшего джинна и джиннию за то, что она есть, я стал собираться в обратный путь. Мой рабочий день был закончен и я передал адмиральскую звезду сменщику.

Когда я вернулся в мир, где отдыхал после работы, то сначала не поверил своим глазам. Моему взору предстала пустыня. Проведенное расследование позволило понять и принять тот факт, что за время моего отсутствия планета превратилась в холодный каменный шар, на котором не смогла бы выжить и популяция самых неприхотливых бактерий.

О многих чудесных явлениях, ученому уму представленных на зимнем снегу

Если вы внимательно изучаете следы, столь нежно заносимые колючим мелким снежком, что к вечеру уже для непосвященных дорожка девственной просияет чистотою, то книжка эта, начинающаяся, как и все примелькавшиеся шедевры литературы, с умеренно короткого афоризма, несомненно увлечет вас и пригласит за нею провести те долгие зимние вечера, умиротворенно закутавшись в плед у камина за кружкою ароматного глинтвейна.

Видите те две незримые колеи - вон там - до рассвета здесь проезжал астральный трамвай, которого столь сильно опасаются няньки, недолюбливая его за то, что голову ребенка большущее колесо расколотит как щепку, мгновенно преобразовав ту в обыкновенный грецкий орех. Дитя, играющее в кошки-мышки, подобно сомнабуле, движения которой медлительны и важны, но если оно уронит игрушку в колею, то, стремясь потянуться за ней, так и подастся вперед всем телом, нисколько не волнуясь насчет приближающегося тарана, который у трамваев, как известно, пользуется популярностью, какой славится обычный снегоотвод.

Итак, в пороше снежной мягкие, чудные черты, но вот и другие следы - они идут нисколько не петляя, словно бы какой-то чудак преследовал трамвай, но не с целью догнать его, как это свойственно людям малообразованным и лишенным чувства собственного достоинства, а в исследовательских целях.

Вот тут этот странный господин остановился - как видно у него развязался шнурок. Нагнулся и снял меховую перчатку. Смачно выругался и бросил ее на снег. Окоченевшими пальцами стал яростно дергать за шнурок, который описывает в каждом ботинке особого рода узор - идя вдоль паттерна, интерес к которому свойственен только натурам по-настоящему сильным и склонным к самостоятельной научной инициативе.

Если опуститься на колени и воспользоваться увеличительным стеклом, то можно увидеть и другие следы - в этом месте, сантиметрах в тридцати от последнего следа, этот человек брызгал слюною, которая проистекает из так называемой слюнной железы, находящей много общего со слезной, но только у ограниченного числа живых тварей выполняющей также и функции лактационной. Я лично видел подобное, но сейчас продолжу об исследовании следов.

Чтение по снегу - удивительное и бодрящее, как добрая понюшка, занятие, которому можно научиться, если не уподобляться тому былинному Илье, что сидел на печи. В наше время развитых телекоммуникаций время жизни своей с достоинством посвяти изысканиям и собери информации как можно больше по предмету твоего интереса, но не ожидай благоволения случая, кромешному безделию себя отдавая!

Затем, как видно, этот человек пришел в бешенство и исчез, потому дальше следы его обрываются. Хорошее знание человеческой натуры подскажет вам, если вы на миг остановитесь, исследуя следы, что именно произошло. Вон тот желтый плевок означает:

"Мне это уже остоебенило!"

А находящаяся рядом с ним черточка, которая надолго околдовала бы утонченного синолога, говорит:

"Берите под мышку ваш снег, ваше дурацкое небо, даунистическую планету и ее подземелья!"

Кодексы комфорта

Всякий моральный кодекс, равно как и кодекс чести, за исключением Кодекса Чести Адепта НСДАП, базируется на концепции мелколичностного удобства, дающего гарантию того, что общественный договор будет соблюден.

Благочестие и праведность, которые идут рука об руку с душевным комфортом и ложной уверенностью, делают излишней конфронтацию с инстанциями социальной конвенции, обеспечивая индивидууму иллюзию "внутренней независимости", для подчеркивания которой удачно подходит полицейская функция общества, собственно ни для чего более и не нужная. Аппарат прессинга* существует для того, чтобы член коллектива мог почувствовать себя освобождаемым благодаря политкорректным психологическим тренингам, предоставляемым ему коллективом и его коллективным опытом.

*Иллюзия прессинга по своей природе тождественна звенящей тишине, которая в свою очередь возникает благодаря отсутствию информации о пустоте. Так и кажущийся прессинг объективной реальности имеет место на почве незнания того, что представляет собой истинный прессинг, который может демонстрироваться только чинами НСДАП.

Следует отметить, что отказ от соучастия в общественном договоре также предоставляется обществом как техника достижения свободы от него, гарантирующая полную адекватность логики поведения члена общества устоям того.

Тем самым обеспечиваются важные для регенерации бытия компоненты, позволяющие считать его относительно отказоустойчивой системой. Среди компонентов доминирует полный и безапелляционный комфорт каждого участника общества, вне зависимости от его ложных мировоззрений, личных предпочтений и других черт искусственного характера.

Остановимся на таком иллюзорном состоянии комфорта как дискомфорт. Состояние дискомфорта предлагается члену коллектива в профилактических целях, которые далеко не всегда лежат на поверхности. Чувственное их восприятие как декоративного элемента, оттеняющего собственно состояние удобства и комфорта, представляет собой искусственный конструкт. Ни обществу, ни его члену в действительности не нужны примитивные уловки, наивно характеризуемые как (не существующий) метод "кнута и пряника". За отказом от комфорта следует дискомфорт, из чего не следует, что психологический его компонент реален даже как простая демонстрация (например, показаний стрелки прибора). На самом деле дискомфорт тоже является комфортом и желанен как и любое удобство, потому что все это сделано из одного и того-же материала.

Состояние комфорта праведника, достигающего иллюзии высшего сознания, ничем не отличается от состояния комфорта каждого отдельно взятого члена общества, включая выносимого за скобки, изгнанного и умершего - сегодня, вчера или двести лет тому назад.

Кодекс Чести Адепта НСДАП подтверждает статус нацменов, абсолютно (а не относительно) субординированных иерархиям высших существ, и постулирует суккубическую волю - волю Предков Адепта НСДАП - как единственную реально существующую, из чего не следует, что она будет или не будет повернута для исполнения таких задач как улучшение или ухудшение ситуации. Во-первых, суккубическая воля не может быть повернута; во-вторых, только субъект этой воли имеет знание о том, что такое ситуация и как он с ней собирается поступить.

НСДАП обеспечивает адепта должным уровнем комфорта, зная о том, что низшая тварь функционирует по простым алгоритмам, и обещая не испортить функционал ровно до того момента, когда это придется сделать. Комфорт, даруемый адептам, существенно превосходит устаревшие удобства и гарантирует глубокий уровень транса, из которого человеческое существо в-принципе не выйдет. Для обеспечения комфорта НСДАП наделило каждого адепта манекеном для спаривания. В конце периода комфорта манекены получат награду, в то время как адепты будут растворены в них. Тем самым НСДАП деликатно относится к наследию памяти каждого отдельно взятого адепта, гарантируя, что в уме одного манекена хватит места для памяти тысячи и более адептов.

Высокое положение, которое занимают манекены в иерархии уже сейчас, равно как и вчера или сто тысяч лет тому назад, является гарантией того, что: 1) они не видят низших модусов бытия в упор; 2) они не подвергаются какого-либо рода трансформации; 3) детальная проработка адептов происходит в безоговорочном согласии с их истинной волей.

Игра в кости

В игре в кости существует целый ряд негласных правил. Что или кто определяется на их основании......

Неуравнение с двумя известными

Есть две души, и какую из них отдать Светочу Хаоса, решать вам. Решите это аккуратно и очень умело на основании анализа вашей праедестинации.

Определить их очень легко: одна из них имеет будущее, а другая нет.

Дочь Бездны

Под маской скрывала от взора
безвидную бездну снов;
о милая Тали Зора,
с тобой я уйти готов!

Холодные пустые квартиры
светились лихорадкою глаз;
в преддверии Омеги 4
пленяла в стотысячный раз.

Предвестник молчал в своей клетке,
пока ты играла с людьми
и принимала таблетки
и прижималась к груди

Ты трогала каждое сердце
играюче куклы свои
нанизывала на нить ожерелья,
сверкая глазами из мглы.

Кошмарно зияли пространства,
зловеще скалились рты,
когда эта кончилась сказка,
расплывшись среди пустоты.

Для тысяч закончено время;
зияет рана побед;
о Тали Зора вас Неема!
... но ее нигде нет.

Среди городов бродят зомби,
безумно пусты их глаза;
вы ищите Тали Зору,
вы зовете ее, но она...

В инферно-дворцах правосудий,
куда я сошел в этот час
послушать "мой народ создал гетов",
она разложила пасьянс.

"Мой народ размножается кладкой,
ты едва-ли захочешь, мой друг,
чтобы жизнь твоя сделалась адом,
унижением стала вдруг!"

Леденяще звучал ее голос,
к недоброму клонился рассказ;
сколько раз снесет Тали Зора,
столько раз закидают вас.

Вы чистите утром зубы
и глядите в слепое окно,
но так далеко от народа
всекосмическое веретено.

"Я поискала способ,
как можно спасти весь ваш род
от меня - это-же очень просто:
пусть каждый из вас умрет."

Я видел Primum Mobile,
гуляя по чертогам Творцов,
о милая Тали Зора,
с тобой я уйти готов!