среда, 14 сентября 2011 г.

Пограничник

По высокому берегу над рекою вдоль мексиканской границы задумчиво двигался пехотинец с собакой. Это - лейтенант пограничных войск Карлос. Здоровый ацтекский пес флегматично поводил носом, с достоинством косясь на чахлые деревца по ту сторону речки. Вода внизу была черной, как смола, и бурлила.

"Это время года мне совсем не нравится." - Подумал Карлос. Осень и зима считались темными сезонами, но лейтенант уже в августе начинал запасаться солнцезащитными очками. Коллеги улыбались и подшучивали над ним, но в открытую не смеялись. Нельзя смеяться над человеком с пограничной собакой и заряженным карабином.


Наличие гватемальского следа в деле о саженцах раффлезии не подтвердилось и креолки казались разочарованными, впрочем, они обладали значительными потенциалами приспособляемости, могли даже менять цвет кожи, так что не тужили подолгу, а напротив, охотно шли на сближение.

И тогда, когда они шли на сближение, на первый план выходил один странный момент, проработка которого подводила Карлоса к одному странному вопросу: сто или двести креолок - это много или мало? Сто фигур одного рода, например, сто посетителей в баре - звучит не очень вразумительно? Вот, например, книжку выпустили тиражом сто штук, и было у нее сто читателей. "Фи..." - вы уже готовы поморщить носик, и в чем-то вы правы. Но сто пассажиров, штурмующие автобус через одну створку, это масса великая, сильная, не так ли? Или, если уж на то пошло, сто тел, плывущих в едином потоке, как смоляные змеи бок о бок - вскипают воды меж ними, а лучи света глубоко зиждятся в отражениях влажных чешуй, никогда не пребывающих в покое. Это много или мало?

Три волчицы, ищущие где отобедать самим и воздать пропитание отпрыскам живота - стремительным, поворотливым волчатам. Их немало, ибо они с лихвою впишутся в представления о подавляющем множестве и заставят разбежаться глаза утомленной жертвы.

Но есть тысяча камней - лежат то тут, то там, то с краю, то посередине, то в лесу, то на дне городского водохранилища. В десять тысяч мусорных урн бросили десять тысяч окурков, по одному в каждую, - много или мало вам будет этих десяти тысяч? Найдете ли вы каждый богом забытый хабарик?

На расстоянии большого величия не увидать, впрочем, правильнее будет говорить о крупном. Знаете что, давайте останавливаться на каждом слове и отвергать его, если нам не нравится его этимология. Крупного величия не увидать издалека - это несомненный факт. Один дурак вякнул, что большое, де, видится на расстоянии, а триста тысяч холуев глазки вылупили, моргают, суки, жуют хабарики из урн, а урны то кто... "А урны кто?"

К такому странному вопросу неуклонно подталкивало Карлоса сближение с креолками: из глубины каменно-холодные огоньки поднимались к нему, заставляя вновь и вновь, ловя себя на невольном изумлении, повторять: "а урны кто?" - изречение это в скороговорочке скакало на языке, подобно бесконечному заклятию, "аурныкто-аурныкто".

Серое мерцание отвлекло лейтенанта от глубин. Это была лодка. "Наркобароны." - Прозвучало у него в сознании. Он спокойно вынул из кармана пачку папирос, сунул одну в уголок рта. Наклонил голову и закурил на ветру, потом отбросил роскошную спичку и посмотрел, как та скукоживается на песке. Снова перевел взгляд на лодку, как если бы та была игрушкой на столе у игрушечных дел мастера. "Перуанская мафия." - Он узнал традиционные маски перуанцев и с ухмылкой поднял карабин. Прищурился и выстрелил. Злые розовые язычки высунулись из темной воды, схватывая добычу. С одним из разорвавшихся тел произошло очень необычное явление: шейная артерия лопнула и исторгла немного крови - совсем чуть-чуть - плотный комок пулей перелетел через реку и шлепнулся в ногах у Карлоса.

"Нельзя, фу." - Он одернул пса, когда тот невольно подался к лакомству. Лейтенант боялся, что кровь может быть отравленной, полной зла, просочившегося из-за кордона. Маленький перуанский мальчик, внук наркобарона, в огромной шляпе-сомбреро (та болталась на ремешке, пропущенном под подбородком) шлепал ручками на середине реки, и вдруг рядом с ним что-то заблестело: туловище огромной рыбины. Парнишка, казалось, был заворожен этим зрелищем и сделался молчалив, продолжая молотить по воде, он сосредоточенно смотрел на плавники. Лейтенант стиснул зубы и быстро вскинул карабин: он уже видел такое выражение лица. Сначала они проявляют интерес, потом пускаются в преследование, и наконец разоряют места нереста, подолгу сидят под водой - пожирают икру, рыба же - оскорбленная мать разоренного гнезда - молча плавает вокруг.

Он выстрелил и рыбья спина вдруг оказалась локтем креолки - девушка показалась на миг и молниеносно подхватила отброшенное ударом свинца тельце, утащила его в темноту, откуда, на секунду остановившись, бросила признательный взгляд на лейтенанта: два уголька холодели в далеком пустом космосе.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

 

Поиск

D.A.O. Rating