суббота, 27 февраля 2010 г.

Повелитель апельсинов

Все обрушилось в мире... нет, не в моем внутреннем, как хотелось бы верить особо одаренным натурам, а в общем, где практически и не стало жизни, ну да это всем знакомо - выходите вы ранним утром за околицу, а деревня пуста - не кричат петухи, курицы не несут яиц и даже, апропо курицы, запахи свежей глинистой массы куриного помета не источают того томящего весеннего раннего аромата, который живо отмечают все путешественники по окраинам нашей необъятной Родины.

В один день все это исчезает, но удивительным образом исчезает не полностью, так словно бы сверяется со списками, где перечислены вещи, которым не нужно исчезать. Поэтому вы можете не беспокоиться насчет того, что пустая улица будет дефинирована вами как таковая, а пустой насест позволит детально осмотреть себя и в ряде случаев провести тактильный контроль.

Зная об избирательности пустоты, я не удивился тому, что после исчезновения электропоездов сохранились пустые тоннели, по которым группы счастливчиков, к одной из которых я примкнул, пытались достичь эпицентра запустения, чтобы на месте разобраться в удивительном природном феномене. После обрушения мира в метро стало по-настоящему опасно - все из-за ящеров, этих проклятых бичей человечества.

Итак, сего дня, а если быть точным, то уже вчера часов восьми пополуночи добралась наша небольшая, но хорошо экипированная группа до места предполагаемого эпицентра, где с удивлением обнаружила лестницу, ведущую наверх. Лестница выглядела так, словно она не исчезла, вследствие чего мы решили разделиться на группу инфильтрации и группу прикрытия. В случае, если мы ошиблись насчет лестницы, группа прикрытия должна была отступить в безопасное место, ранее отмеченное на карте как стопроцентно неисчезнувшее.

Выйдя на поверхность, группа инфильтрации была до глубины души поражена открывшейся картиной - непосредственно напротив павильона из стекла, сооруженного над лестницей, располагалась архаичного вида изба на курьих ножках, внимательное изучение которой позволило скорректировать ее дефиницию. Мы поняли, что перед нами находится сторожка сродни той, которой пользуются охотники. Внутри сторожки находился человек средних лет и очень худощавый. Голову его прикрывала удивительного фасона высокая шляпа, по виду которой можно было сделать вывод о ее высоком качестве. Мягкая и бархатистая на вид, она тем не менее служила надежной защитой от солнечного излучения и мелких метеоров - большой метеорит ее, несомненно, пробил бы. Кстати говоря, вероятность попадания метеорита в голову одного отдельно взятого человека с течением времени растет и к концу истории достигает астрономической цифры в процентах.

Этот любопытный господин, нисколько не гордившийся своей прекрасной шляпой, казалось совершенно не был удивлен появлением группы инфильтрации. Мы разделили обязанности таким образом, чтобы вести запись событий в семь раз быстрее - нас было семь человек и каждый записывал свою часть слов. Существует два способа работы с большим числом работников - один из них повышает скорость, другой надежность. Мы могли повысить надежность в семь раз, но предпочли направить усилия на скорость, и как выяснилось впоследствии, не ошиблись.

Как мы и опасались, наш странный отшельник имел непосредственное отношение к исчезновению всех вещей. Дело в том, что это именно он разработал вирус-убийцу, благодаря которому все вы имеете сейчас возможность посмотреть на опустевшие улицы и посетить магазин, в котором вас не будут принуждать к покупке, о чем раньше могли лишь мечтать, посвящая этой задаче до пятидесяти процентов всех ваших снов.

Вирусолог вкратце набросал принципы действия своего изобретения. К-сожалению, сейчас я могу восстановить только 1/7 полученной информации, но и этого достаточно, чтобы промотать запись в самый конец, не так-ли?

Согласно его объяснениям, в ходе исследований он пришел к неожиданной догадке о том, что идеальный вирус должен обладать всеми свойствами не-вируса, например чистого воздуха.

-Дело в том, что, вдыхая воздух, вы не догадываетесь о том, что уже заражены им. - Многозначительно подняв указательный палец, сказал он. - Вы заразились этой приторной гадостью, этой неизличимой болезнью сразу-же, когда вдохнули его. С тех пор вы не допускали и мысли о пагубности воздуха, что и выдало в нем наиболее опасный с точки зрения науки вирус. Оставалось одно: создать точно такой-же, и я посвятил этому остаток своих дней, прежде чем умереть в нищете и всеми забытым. Я хотел повернуть ситуацию, которая изначально настроена против меня, другой стороной и обеспечить отмирание, извините за то, что говорю так нескладно, отмирания. Мое отмирание должно было умереть, но природа не терпит пустоты. Вот в чем видел я проблему, будоражившую меня - как вызов моей интеллектуальной интуиции. Я решил - а почему бы не позаимствовать идею у самой природы, понимаете? Если она не терпит пустоты, то значит в пустоте ей что-то не нравится. Может быть, она боится ее? Кто знает, каковы были расстановки приоритетов и исходные данные в самом начале?

-Так или иначе, - продолжил ученый, - я рассмотрел всю серьезность пустоты и провел параллели между ней и воздухом. Что-же я увидел? Она, как и воздух, является вирусом, и оставалось только взять ее в нужной пропорции, чтобы использовать против всего живого. Никто не должен был догадаться о том, что запущенный вирус - по-сути своей вирус. Но как можно догадаться о пустоте - о том, чего нет? Никто не мог предвидеть, что то, чего нет, и есть вирус. Я запустил его в производство, уединившись на своей импровизированной ферме, которую вы в силу недостатка у вас образования сочли сторожкой. Я выращивал различные цветы, исследуя количество пустоты в их чашечках, но в конечном счете остановился на апельсиновых деревьях, ведь апельсиновый плод сам по себе - одно из чудес природы. Вы наверняка не знали о том, что мякоть апельсина состоит из самых больших в природе клеток. Я взял несколько этих клеток, чтобы осторожно заставить их слиться в другие клетки, еще более удивительные и способные к превращениям. Понимаете, какую революцию в науке это предвещало?

-После многих лет исследований мне наконец улыбнулась удача и клетки стали сливаться в единые пустотные мембраны, которые я назвал плеромами. Одно неосторожное движение ногтем могло высвободить дремавшую в них силу. Вы наверное знаете о том, что увлеченный своим делом человек не бреется, не чистит зубов и не стрижет ногтей? На ногтях у меня образовались пилообразные заусенцы, которые всякий раз рисковали повредить чувствительную оболочку. Нет нужды объяснять, что в таких условиях это рано или поздно должно было случиться, но я не извиняюсь за то, что сделал.

-А теперь прошу вас уйти с моей земли. - Ученый поправил шляпу и сложил на груди руки, устремляя на нас полный меланхолии взгляд. - Впрочем, я могу приказать вирусу уничтожить вас на месте.

С этими словами он поднял правую руку и взмахнул ею, приводя пространство в движение. Избушка за его спиной закрутилась и мы потеряли почву под ногами. Изо всей силы я старался удержать в поле зрения павильон, через который сюда пришла группа инфильтрации. Мне пришлось стиснуть зубы и вцепиться ногтями в рассыпающуюся землю, чтобы бороться за каждый сантиметр. В ушах оглушительно пульсировала кровь. Глаза застилало едким потом, а ноздри забились пылью, которая скрипела и на зубах. Наконец, после долгой борьбы я свалился в темный колодец и лишился чувств.

Группа прикрытия оказала мне первую помощь, но на все расспросы я еще долго отвечал истеричным смехом. Я так и не смог заново выучиться искусству сжимать голосовые связки в собственном горле, и всякий раз исторгал полные ужаса всхлипы, в которых с трудом читались простые гласные, но к-сожалению их было в семь раз меньше, чем требуется.

пятница, 26 февраля 2010 г.

Дом для блаженных

Первый раз Владик поцеловал девочку, когда ему было лет десять. Он учился тогда в третьем классе средней школы, а Жанна была намного старше его - в четвертом. Если вы хотя бы чуть-чуть разбираетесь в жизни, то не будете спорить с тем, что судьба имеет в своем арсенале богатый набор случайностей, при помощи которых сводит заинтересовавших ее персон, но личное участие в схемах судьбы бывает отмечено трогательной неизбывной простотою, с какой действуешь, ходишь и говоришь во сне, не заглядывая ни в будущее, ни в прошлое, иными словами, живешь текущим моментом. Переживание работы судьбы далеко от холодной, пусть и насыщенной художественными метафорами абстракции, передаваемой любым рассказом.

Жанна, в отличие от Владика, охотно уединявшегося дома с полезной научно-популярной книжкой, была уличной девочкой.

Один раз Владик совершенно неожиданно оказался на улице, за зданием школы, где находилась спортивная площадка. Он и сам не смог бы объяснить, как это произошло, но наверное сначала забирался он с товарищами на крышу девятиэтажного здания, где по-традиции школьники помогали друг другу решать головоломки из домашних заданий. Затем один из третьеклассников, чтобы привлечь к себе внимание, неловко замахал руками, всем видом давая понять, что сейчас по-неосторожности сорвется с крыши. Это потрясло Владика и таким образом он непонятно как проследовал на площадку, придя в сознание только тогда, когда нога его ударила по грязному мячу. Игроков на поле оставалось человека три, в воротах же находилась Жанна.

"Я думаю, - сказала она, повиснув на перекладине ворот, - что мне хотелось родиться мальчишкой!"

Глядя на ее покрытые бородавками руки, Владик с детской серьезностью анализировал сказанные слова.

Когда остатки школьных товарищей рассосались, Жанна отвела Владика на заваленные пустым картоном задворки мебельного магазина, где ее глаза счастливо загорелись.

"Будем играть в танк!" - С жаром обратилась она к своему спутнику и, не дожидаясь ответа, выбрала коробку, чтобы забраться внутрь. Владик решил не отставать от старшей и более опытной подруги.

Простую картонную коробку можно без труда превратить в гусеницы танка, если слаженно перекатываться внутри. Так они и катались по тротуарам и газонам, самозабвенно хохоча, пока не прижались друг к другу - разгоряченные игрою, шумно дышащие, встретились обоими пылающими взглядами, и в тот-же миг соединили губы в сухом поцелуе.

На следующий день Жанна отвела Владика в свои тайные чертоги, располагавшиеся под землей. На пустыре далеко за пивными ларьками, всегда окруженными трудящимися, находился открытый люк, сладостным теплом манящий спуститься в темные залы. Там, сидя на горячих трубах, Владик и Жанна проводили с того дня долгие часы, прижимаясь друг к другу с неизбывной страстью. С онемевшими губами расставались они, исчезая в бессмысленном времени только для того, чтобы опять вернуться в дворец блаженных, который был настоящей реальностью, надежной гарантией - его стены охраняли влюбленных от бледного болезнетворного сияния бесконечно далекой иллюзии.

А однажды Жанна умерла прямо во дворце, не сходя с горячей трубы, практически на руках у Владика. Он долго не мог поверить в то, что произошло, и не шевелился. Его рука, которой он обнимал труп, вскоре затекла, а затем затекли обе ноги, но губы по прежнему запечатлевали поцелуи на лице девочки. Когда стемнело, из облаков посыпался снег, и Владик молча вылез из люка, пошел домой. Он вернулся к Жанне на следующий день, ранним утром, спустился в темноту и долго вглядывался в бледные черты, но не смог заставить себя вымолвить ни слова. В этот день он прогулял школу, равно как и на следующий.

Долго, недели две или три удавалось Владику обманывать службу охраны миропорядка, прежде чем та не приняла меры. Вечером, вернувшись от трупа Жанны, Владик держал ответ перед старшими товарищами, наполнявшими его квартиру разноголосым бормотанием. Он не верил в их существование и только отмахнулся, мыслями оставаясь с возлюбленной.

Возмущения среды улеглись так-же скоро, как возникли. На школьных собраниях Владик с отрешенной гримасой раскаяния излагал свою версию случившегося, говоря, что гулял по городу в урочное время. Он считал, что занятия в школе должны были отменить в виду эпидемии гриппа, и продолжение их казалось ему несправедливостью. Настаивая на стройном здании своей лжи, он мысленно торопил стрелку часов, находящуюся между ним и Жанной.

"Как там дела у Жанны?" - Мечтательно крутилось в его уме на уроке истории, математики и географии. А потом он сбегал с физкультуры и опрометью несся в чертоги блаженных.

Один раз, когда он вылезал из люка, его заметила державшая свой скорбный путь из школы классная наставница. Для Владика она ничего не значила и тотчас исчезла, затем на следующий день появилась, моргнула как свечка, и опять исчезла. Потом и другие вещи стали исчезать насовсем, а не так как раньше. Образовались целые кварталы пустоты, в которые можно даже не пытаться заглянуть. В доме, где жил Владик, исчезло до восьмидесяти процентов квартир.

Однажды люк оказался закрытым и Владик изрядно вспотел, пока отодвигал крышку. Спускаясь в жаркую темноту, он спиной чувствовал что-то негостеприимное. В этот день пустота преодолела толстые стены дворца блаженных. Жанны больше не было и Владик без сил лег на теплый цементный пол.

Ростры и приходской священник

Настоятель одного сельского прихода, будучи уже в почтенном возрасте (на момент описываемых событий ему было 89 лет), стал в проповедях призывать прихожан к отречению от истинной католической веры, о чем стало известно из донесений этих самых перепуганных и чувствовавших себя оскорбленными прихожан.

Прибывший на место кардинал убедился в том, что во время воскресного богослужения пастырь обещает прихожанам мужского пола небесных гурий, а что касается женщин...

см. далее Донна Изабель - документация по странному делу отца Отто

вторник, 23 февраля 2010 г.

Велосипедист на мосту

Что касается знаменитого моста, то ручаюсь, что всякий раз, когда видел его, он был другим, а это значит, что нельзя дважды перейти через один и тот-же.

Недавно я видел его висящим высоко в ясном, немного знойного оттенка небе; материал, из которого он был построен, хорошо отражал свет. Мост назывался "Мостом Победы". Поперек полотна были сооружены через равное расстояние трамплины, которые несомненно приглашали вдумчивого и мудрого наблюдателя многозначительно перемигнуться и поднять указательный палец, призывая ко вниманию. При помощи этих трамплинов у участников перехода появлялась документированная возможность сигануть вниз. По мосту проезжал велосипедист, напевавший себе под нос "Bicycle, bicycle!" на мелодию песни "Пасека" из одноименного кинофильма. Его скорость составляла порядка 190 км/ч, но уже на спуске он разогнался до 212 (это точная цифра). Он с опаской поглядывал на трамплины, очевидно считая, что некая сила может внушить ему прыгнуть. Таким образом имел он над собою влияние двойного страха - страха скорости и страха прыжка. После спуска-же он принялся ловко и с известным кокетством лавировать между пешеходами, которые там невесть откуда взялись (на мосту их не было), и входными отверстиями подземных пещер.

понедельник, 22 февраля 2010 г.

Сердце Великого Мастера

Часть своего времени он проводил в мирах творения, где занимался изготовлением сосудов. На стенках магического сосуда, оставленного в мире творения, оседает субстанция, которую называют болотницей... - см. далее История галантерейщика-дауншифтера из Калькутты

суббота, 20 февраля 2010 г.

История галантерейщика-дауншифтера из Калькутты

Он прожил долгую жизнь и ни о чем не забыл. Говорят, что старики умирают, когда устают вспоминать. Но по-настоящему живут те, которые помнят, как родились. Это называется по-науке памятью пробужденного сознания, которое помнит каждый свой переход через пороги смерти и рождения... - см. далее История галантерейщика-дауншифтера из Калькутты

пятница, 19 февраля 2010 г.

Устранение двухтысячелетних недоработок

Народная мудрость гласит: "сытый голодному - не товарищ". Этот в высшей мере бессмысленный афоризм вошел в обиход и набрал популярность после того, как хр-нство скопировало традиционный календарь и перекрыло трапезные периоды, благодаря которым земля плодоносила, а люди гармонично сосуществовали со своими богами, периодами профанных постов. Оно объясняло это благой целью - якобы пытаясь истребить целый континент, но в итоге выяснилось, что ставило задачу искоренить лишь традиционный уклад, чтобы торжественно воссесть среди всеобщего утренника с клоунами.

Естественным образом препятствия трапезным периодам приводили к тому, что земля переставала плодоносить. Везде, где заводилось хр-нство, следовали затяжные неурожаи и голодный мор. У голодного человека снижаются когнитивные способности и вместе с тем обостряется чувственность, однако нам представляется сомнительным, чтобы приверженцы новой религии осмеливались прямо обращаться к ненавистному им народу с угрозами именно в голодные лета, намекая на то, что в сердцах людских мало трепета. По-всей видимости, это была рассчетливая игра на будущее, ведь для демонов (которые регулируют все вопросы, включая появление хр-нства) будущее и прошлое - заполненная скрижаль; чтобы в далеком будущем благочестивые отцы млели от подвываний летописца, бесстыдно демонстрируя свое блаженство пастве.

Сытый и голодный, воздерживающийся и невоздержанный, подобного рода "глубокомысленные" противопоставления подразумевают обращение к образу мысли специфического человека нового времени, воспринявшего всей душою веяния шудрократии и забывшего обо всем, что выходит за рамки примитивных первичных потребностей - поесть или не поесть, удовлетвориться и лежать грудою прогорклого жира - или еще не удовлетвориться, и потому страсть как хотеть. Первичные задачи проецируются и на так называемую духовную жизнь человека - его душе вменяется некая неудовлетворяемость, настойчиво рекомендуется морщить лоб от напряжения, обдумывая сложность ситуации - еще бы, он вроде бы удовлетворился, а на духовном уровне продолжает хотеть. Непорядок, да? Без пули в висок эту могучую кучку задач не разгребет даже самый выдающийся поэт.

Нет ничего удивительного в том, что понятие честности полностью устраняется из дискурса - вслед за воспитанием как таковым. Человек теперь решает задачи куда более духовные и ему нет нужды останавливаться на мелочах. Но если семья и школа в последние две тысячи лет не дала определения честности, то мы сейчас за три секунды с успехом компенсируем все недоработки.

Честность означает адекватность реакции действию и находится в зависимости от родовой праедестинации объекта. Будучи фундированной порядком вещей, эта честность получает наименование порядочности. Внешне проявление честности может быть оценено исключительно феноменологически, поэтому, строго говоря, всякое существо для независимого наблюдателя является честным. Любое существо вправе ожидать от любого другого существа порядочности - в этом нет ничего удивительного или странного, когда вы ожидаете порядочности от муравья. Мы без затруднений подойдем к муравейнику и будем ожидать порядочности в течение любого удобного периода времени. Мы поступим с муравьями в согласии с чувством меры и пиетета и увидим, что муравьи отвечают порядочностью. Нас при этом может не заботить их собственное мнение насчет всего того, что бесконечно далеко от нашей картины мира. Наши картины мира соприкасаются лишь несколькими гранями, благодаря чему мы можем казаться друг другу зачастую немного примитивными и нередко непонятными, но это не меняет факта нашего со-бытия, совместного пребывания в этом месте. Мы и они можем иметь особое мнение о том, действуем-ли в полной мере честно, но если мы действуем в согласии с вселенскими законами, то адекватно отвечаем ожиданиям друг друга. Если бы муравей взял и уничтожил дом, в котором мы жили, мы сочли бы это неадекватным.

Поэтому честность имеет две стороны - соответствующую представлениям всего мира и гнездящуюся во внутриродовых устоях. Личное дело каждого рода сводить самостоятельно счеты со своей честностью или другими свойствами, при этом внутриродовая точка зрения не находится в прямой связи с универсальным положением дел. Тем не менее, играя деморализующую или, напротив, морализующую, и так или иначе дестабилизирующую роль, внутреннее дело может стать катализатором неустойчивости системы, и как следствие, привести к потере адекватности ее взаимодействия с частями других систем - других иерархий и праедестинаций.

среда, 17 февраля 2010 г.

Ветер посеять

К лету Володя посерьезнел, возмужал. Не узнать было того веснушчатого сорванца, а впрочем, белобрысым он оставался и до сих пор, но озорные... ммм... глаза озорные заволокло пленкою туманной отрешенности, какая над болотами в заунывные дни тусклое источает ядовитое свечение. Никак не реагировал Володя на предложения других ребят составить партию для игры в лапту. В то-же время расцвел он юношеской ранней красотою, черты лица немного заострились, а волосы стали жесче и непокорно вставали дыбом, хотя сам он выглядел при этом спокойно. Невзирая на его неземную красоту, девушки отчего-то пугались и, пятясь, бочком обходили, едва не прижимались к стенам, стараясь не привлечь к себе внимания. Было в них что-то от кошачьей грации, с какой ловкое животное обходит собаку. У одной девушки - ее звали Зинаидой - была только одна нога, и она не могла быстро обходить Володю, и бывало как взглянет на него - в глазах слезы, мучение, но сил нет обойти. Девица шипит от досады, скрипит зубами, на лобике выступают крупные капли пота, а подружки уже на другой стороне - помощи от них не жди! Вот и бросалась она на Володю, почти повисала на нем, бледная как известь, и заглядывала в глаза ему, не находя в них никакого ответа, а ножкою невидимой ласкала его бесстыже. Только так могла она противостоять ужасу, который вселялся во всех, загнанная в угол, лишенная пути к отступлению, она маялась и тряслась, прилепившись к хладнокровно улыбавшемуся небесной улыбкою юноше. По улице, по всем дворам растекалось чувство обреченности, от которого старики нервно кусали свои заскорузлые ногти, а бабы покрывались густым румянцем и принимались тараторить без умолку, но не могли, однако, полностью замять позорного неудобства.

А случилось вот что. Осенью у Володеньки померли все родные и остался он единственным наследником - не спеша ходил выдаивать скотину, мало-помалу ковырялся по-хозяйству и не заметил, как наступила зима - период веселых посиделок и узорцев на морозном стекле. Он спал на теплой печи, казавшейся надежной защитой от любых неожиданностей, но однажды пробудился до рассвета в холодном поту и услышал стук собственного сердца. Он осмотрелся вокруг и увидел пустую избу, потом заглянул в темный провал между печью и стеной - но и там было пусто. За минуту до этого он находился в точно таком пустом сне, пожалуй что и в темноте, которая, в отличие от сна и яви, принадлежит не нашему миру. Был он где-то там за завесою, когда ощутил на сухих обкусанных губах поцелуй - долгий, влажный и зовущий. Его душа метнулась в одну сторону, потом в другую в поисках световых пятен... следов звериных, которые ночью остаются на стенах, на потолках, на мебели, - она вилась и билась тревожно о стекло смерти, пока не нашла лазейку, а найдя ее, стремглав понеслась навстречу чему-то знакомому, но она ошиблась и приняла за знакомые очертания мир, в котором жил Володя. Так или иначе, все то время, пока душа его летела обратно, он ощущал на устах поцелуй, и открыв глаза, насилу оторвался, задышал, отпрянул от темной щели и сел.

"Но это еще не конец." - Вертелось у него в голове, пока он шарил вокруг в поисках... в поисках чего? Никто не знает, в поисках чего он шарил вокруг себя в ту ночь, в другую, в следующую, и для чего ходил со свечою в сени, для чего дрожащими руками дотрагивался до собственного лица, заглядывал для чего-то в кладовку, а там постоит бывало над кадкою огурцов, вдыхая этот соленый запах, а потом пойдет во хлев, поглядит на животных, жующих что-то в жаркой темноте, а после направится вокруг избы, присядет на завалинку с папироской - хорошо на завалинке в утренних летних сумерках, когда вокруг свежесть молодых побегов и тихо-тихо ползет туман, щелкают птицы и начинают просыпаться насекомые.

Каждую ночь с тех пор точно как часы щвейцарские безотказно вскакивал с печи Володя, исторгая из глубины горла не то стон, не то выкрик. И выбегал он на улицу, спрашивал у стариков, не видели кого выходящим из избы, но тихо старческие головы клонились долу, только бы не отвечать. Страшен и красив бывал Володя в утренние часы - с горящими глазами, в поту, с лицом тронутым грезою.

А однажды он перестал выбегать. День проходил за днем, вот уже целую неделю не видно Володи, словно вымерло все в жилище у него - ни звука, ни запаха не просочится из-под ставень. Пролетела декада - и когда он наконец вышел, то выглядел как тот человек, который получил ответ на давно мучившие его вопросы, словно бы путешествие его долгое на этой станции завершилось и он сошел. Но сдается, что кроме ответов Володя получил и кое-что еще.

"Вы ведь ни о чем не знаете, верно? Вы не видите, что находится вокруг?" - Спрашивал он то у продавщицы в сельмаге, то у мужиков в трактире, и от того, как он задавал свои вопросы, делалось не по-себе, и даже вовсе не хотелось отвечать. Не по-годам умный огонек вспыхивал в его холодных глазах, как если бы он изучал каких-нибудь насекомых или интересовался бытом только что открытого племени дикарей.

В трактире пьяные не оценили любопытства Володи и стали собираться в круг, но после того как постояли так - в кругу - набычившиеся и смертельно бледные, без возражений разошлись, как будто кто напомнил им, напомнил о том, что каждый из них в глубине своего мозга знал и уже где-то видел.

Те, которые не пожелали отойти с его пути, как-то так вышло что померли, как будто пальцем Володенька поманил... а может указал или еще чего - кто знает, как оно было на самом деле? Шел человечек в сумерках, шатался да березоньку обнимал, а потом лег на землю и перестал быть - стало быть, скоропостижная смерть. Бывает, да? А что насчет темных силуэтов, которые иным представлялись волками, другим двуногими необычайной грации, прям-таки неземной, они прыгали из тени в тень... но какая-же тень может быть ночью? Стало быть, они не прыгали, а рыскали, может быть просто шли. Кто их видел еще? Кто еще слышал их полные невыразимой тоски - тоски? - песни, если это были песни, и путал их слезы с блеском звезд? Кто еще думает, что они пожирали реальность, явившись в результате чудовищного, противоестественного акта, перешагнув порог вслед за душою Володеньки? У кого еще сложилось такое ощущение, что за закрытыми ставнями там долгими ночами происходило нечто настолько необратимое, что можно сразу-же забыть про мир, в котором мы жили еще прошлой осенью? Право, не знаю.

Но кто бы перешагнул через суетность вопрошаний своих и заглянул в душный мрак, посмотрел на то, как ходит там Володя, по струночке балансирует, строго-строго всматривается, выгоревший от страха, полоснувшего по нему, спокойный, внимательный - один неверный шаг и оступишься! - а нельзя оступиться, ибо сильны как смерть объятия, яростны поцелуи и бесконечно смертельны фигурки, которые переставляют в темноте. Скажи "раз" и на раз ты умрешь - скажи "два" и расти трава - скажи "три" и проснешься в июльском лесу, мокрый от росы - скажи "четыре" и меня нету в целом мире - скажи "пять" и иди искать - скажи "шесть" и надо-же, я есть - скажи "семь" - останусь насовсем - скажи "восемь" и мы есть попросим - скажи "девять" - ветер посеять.

вторник, 16 февраля 2010 г.

О русалках

Светочи национал-суккубистского языкознания уже давно доказали некорректность использования таких заимствованных терминов как "кошмар" и других, базирующихся на корне "мар", которому полностью соответствует корень "нав(ь)", а потому единственно возможным (и нужным) переводом "кошмара" является "наваждение". Не менее важно в аспекте суккубологии то обстоятельство, что русалки не являются "эквивалентами" мар, а и есть мары, однако в данном случае мы имеем дело с фигурирующим самоназванием с одной стороны и с общим родовым именем с другой, а не с переводными терминами. Другим самоназванием мар являются "валькирии" и "полуденницы" (последние обитают в нивах, являющихся подразделением неба и нави).

Rattus

"На душе у меня тяжкий, противоестественный грех. Однажды я видел, как умирала крыса и ничем не помог ей. Она попала в западню, подготовленную живодером. Умные глазки флюоресцирующего животного с неземной болью взирали прямо перед собой, сквозь стиснутые в волевом сосредоточении зубы доносилось заунывное пение, как с далекого минарета. Шерсть зверя была взлохмачена и покрыта каплями крови, выступавшей сквозь поры сальных желез. От удара, нанесенного тяжелой скобою чугунной ловушки, животное было контужено, у него раскалывалась голова и оно с трудом сдерживало рвотные позывы."

"Я наблюдал за той крысой около пяти минут, чувствуя определенную скованность. Мне было страшно и в то-же время легко, потому что дар сопереживания демонстрировал, с какой легкостью происходит это роковое в жизни каждого живого существа дело, как переходит оно или готовится перейти через порог. Но было в этом что-то ужасное, необратимость движения, чудовищная непоправимость - если пройти еще чуть-чуть, сделать шаг, то назад вернуться уже будет нельзя; все станет другим и судьбы бесчисленного множества существ непременно учтут свершившиеся изменения. Я отошел, оставив крысу наедине с ее агонией, но воспоминание о том навсегда изменило меня."

"Чувствуя невыразимую вину, я стал подкармливать крыс. В своем подвале я устроил своего рода приют для этих милых существ, хотя прекрасно понимал, что это едва-ли повлияет на то, что произошло в прошлом. Со временем я понял кое-что еще. Крысы рассказали о давнем договоре, который был заключен между ними и людьми, и о том, как люди предали их. На мне лежала не только персональная вина, но и тяжкая родовая ответственность за преступления неисчислимых поколений. Долгие тысячи лет против крыс велась настоящая война на истребление - но это было гораздо мучительнее, чем прямой геноцид: непрерывная череда лжей и напряженный стук поршней пропагандистской машины, взвалившей на бывших союзников ответственность за все самые тяжкие грехи."

"Демоны научили меня, как разорвать родовою связь - и вот я больше не принадлежу роду людей. Вина, тяготящая меня, теперь принадлежит только мне. Я пришел в подземелья Небесной Калькутты, чтобы поцеловать вашу милую мордочку и подержаться за лапки. Как хорошо оставаться в вашем присутствии! Вся надежда на то, что позволите мне посадить в бесплодной пустыне моего ужаса одно зернышко освобождения, семя легкого прохладного ветерка и студеных вод среди иссушенности. Я снова гляжу в ваши бездонные черные глаза, а вы стреляете ими и из гортани вашей слышится пение далеких минаретов и знойных полей. Когда-то я был свидетелем ваших мучений, но сейчас роли переменились. Завтра колесо повернется наоборот, а послезавтра иначе и снова назад. Так будет происходить вечно, только если мы не соединимся и не спустимся еще ниже по витым лестницам, которые знаю я и знаете вы. Пойдемте-же, возлюбленный друг, выйдем к обрыву, постоим над бездною и сольемся потными горячими извивами душ наших и наших бесконечно взаимовыгодных тел, чтобы окунуться в смолистые воды Хаоса и затаиться в темной ночи черным огнем, звучащим как полузабытая, далекая арфа в ногах и руках Абсолюта."

понедельник, 15 февраля 2010 г.

Иван Петрович перевоспитывается

"Простите, а кто вам сказал, что эта ванная комната - ваша?" - Услышал Иван Петрович у себя над ухом. Голос принадлежал какому-то сварливому на вид старику, пожелавшему остаться невидимым.

Иван Петрович не смел шевельнуться и зрелище собой представлял презанятнейшее. Он был гол и стена рядом с ним была голая - своим плечом он почти касался ее. Опираясь правой ногою о кафельный пол, левую подогнул он. В своей руке он сжимал хваткою окоченевшего покойника наконечник серебристой душевой насадки.

Но самым интересным во всем этом было то, что заместо горячей воды текла холодная, морозная, как утренние сумерки, подернутые благоуханной истомою ледяных испарений и мглы, лежащей как пыльца нетварных цветов-плотоедов на носике и глазках таинственных предутренних гостий. На коже гостий темнела смола, в которую те окунались, однако не для того, чтобы омыть себя, а с целью всего-лишь обработать те венки, которые никто не плел и не расплетал, но тем не менее которые лежали на их волосах, рассыпанных как розовая утренняя заря. Цветов переплетение веночных пересекало дни и ночи бесчисленных явей. На гостьях были подвенечные платья темно-красного цвета, подвенечные, ибо красотки были увенчаны сияющими ледяными рогами. Наблюдательный и осторожный человек на месте Ивана Петровича отметил бы про себя, что нет ничего лучше линий изгиба этих гостий и всякая душа стремится созерцать их.

"Вот эти милые Хладеницы, - продолжал злобно каркать старик над ухом, - пришли сейчас принять ванну. Заметьте, они проснулись, без всякой задней мысли покинули спальню, прошли коридорами и анфиладами своего жилища, скушали мороженое яблочко - очень вкусное - и после этого решили все вместе зайти в ванную. Но что-же они увидели? В ванной, как выяснилось, уже находился какой-то совершенно посторонний мужчина, при этом совсем голый! Каково им увидеть такое?!"

Иван Петрович так и застыл с открытым от изумления ртом, и стоял долго, не смея пошевелиться. Пока душа его путешествовала впотьмах, спускаясь с каждым витком все глубже, тело приняло форму льда и отстранилось.

"Да как я посмел предаться развратному мытью в купальне славных Хладениц!" - Неожиданно пронзило его. В тот-же миг обледеневшее тело приняло блуждающую искорку души назад, словно даруя последний шанс - давая его ради того, чтобы Ивану Петровичу удалось исправить допущенные ошибки и скорректировать свое поведение, искоренив из того все недостатки воспитания.

"Прошу, пожалуйте, пожалуйте!" - Потрескивая рассыпчатым языком, он обратился к Хладеницам, но в позах, которые те приняли - в их напряженных выжидательных выражениях сквозило недоверие. Он выплюнул ломкую слизистую рта, а затем подхватил ногтями колючий пищевод и вынул его, подержал несколько секунд в руках и положил на столик.

"Ну конечно, - Иван Петрович с досадою хлопнул себя по лбу, - после того, что я сделал, после того как занял их ванную, нет мне веры. Я должен доказать, что не отравил воду, в которую предлагаю им окунуть ножки!"

Иван Петрович живо наполнил ванну водой, над которой тотчас поднялся морозный пар, и с улыбкою погрузился туда, подавая красноречивые знаки Хладеницам, которые тогда не выдержали и со счастливым смехом залезли в ванну. Так они и сидели в воде, тесно прижавшись друг к другу - Иван Петрович и Хладеницы. Между ними со временем установилось своего рода взаимопонимание.

Этот черствый и думавший только о себе человек стал меняться - Хладеницы оказывали на него определенно положительное воздействие.

Искупавшись, Хладеницы захотели подышать и повыть метелью, а может и позагорать на свежем снегу. Иван Петрович присоединился к ним и так они нежились под лучами тусклого полярного солнца до сумерек, а потом отправились почивать. Иван Петрович скромно устроился посерединке и, несмотря на то, что очень скоро его руки и ноги затекли под тяжестью разметавшихся во сне Хладениц, он продемонстрировал добрую волю и не потревожил их ледяных грез. Под тонким шелковым одеялом пробирался приятный трескучий мороз, удачно приправленный легким сквознячком, от которого так хорошо звенят кости!

"Надо мне как-то еще искупить вину!" - Лихорадочно работало его сознание. Уже начинало светать и вскорести Хладеницы должны были проснуться.

"Дай-ка я отрежу себе голову, пока голубушки спят. Вот будет потеха!" - Осторожно отломив обе руки и две ноги, так чтобы не потревожить гостий, Иван Петрович перекатом направился в кладовку, где отыскал резак бумажный - фотографы таким обычно ровняют края карточек. Голова долго не помещалась в резак и скользила по краям его, но усердие и внимательное отношение к мелочам в конце концов победили. Сверкнув покрытыми инеем и не закрывающимися глазами, Иван Петрович перекатил тело на рукоятку резака и принялся пилить, и уже когда первый луч розовой зари смешался с инфернальным светом красоты сладко дремлющих дев, к ногам их подкатилась усталая, но довольная голова.

суббота, 13 февраля 2010 г.

О проигрышных дилеммах

Нет никаких сомнений в том, что проигрышные дилеммы невыгодны человеку и уже одно это могло бы служить кристальным доказательством того, что вперев в них взор, адепт должен набрякать и безмолствовать до тех пор, пока не умрет.

Отказ от разрешения "нерешаемой" задачи может рассматриваться как отступление перед океанской волной, в каковом случае, как известно, "враг решит, что вы испугались". Некоторые пытались перевести концепцию "решающего и всевидящего врага" в полную противоположность, утверждая, что перед непреодолимой силой надлежит отступить - а отступив и заняв выгодные позиции, дожидаться усмирения стихий. Но Чандаяна с самого начала предложила отвечать на теорию выжидания заведомо невыгодным риторическим вопросом:

"А оступили бы вы с такой моральной легкостью, если бы с вами рядом была наша возлюбленная Нечистая Дева, которую требуется защищать?"

В этом месте необходимо напомнить о том, что пробуждаясь ото сна, адепт повторяет заклинание яви, звучащее следующим образом:

"Я открываю глаза только для того, чтобы положить явь у ног Нечистой Девы."

Ровно через двенадцать часов адепт закрывает явь заклинанием:

"Во сне я убью всех ваших врагов, Леди!"

Этот комплекс подробнее изложен в "Символе основания органической жизни" (II:5:41-44), предваренном блестящим предисловием Кродхананды, в котором он обрушивается на ересь триконформититов (эта малая группа единомышленников откололась от фаталистского крыла ортодоксальной Чандаяны, не сумев смириться с тем, что им отказано в триконформизме, под которым они понимали результат психотренинга, приводившего к иллюзии отождествления собственной формы с триадой Хаос-Ктеис-Космос) и разъясняет происхождение адепта*.

*"Я сам еще до рождения был адептом, а все, которые ныне называют себя так - только отзвуки моих детских страхов, обусловленных натальной травмой. Я почувствовал новое тело и мне пришлось заново адаптироваться ко всем нервным окончаниям, испытывать дискомфорт от звука гудящих вен и мускулатуры, которую ощущал на молекулярном уровне, впрочем как и любую ткань, например, мне приходилось подолгу бороться с элементарными частицами слизистой рта, пока я усилием воли не фиксировал их на субатомных орбитах. Потом, когда я проникал в других людей, ощущения были уже не те, но отдаленно схожи - это были чувства отца, узнающего в ребенке какие-то смазанные характерные особенности самого себя. Напомню, что я создал адептов, смешав атипичные нейтроны собственной спермы с вагинальным субстратом одной мезозойской потаскухи первого поколения созданий, вышедших из-под резца Махачандайогини. А уже из этих адептов при помощи нити для распила кости мы сделали людей, но это уже совсем другая история."

Таким образом перед адептом открывается перспектива, которая позволит ему пройти весь цикл безмолвного переосмысления (в значении "осмысления еще раз") проблематики безвыходной ситуации. Вслед за тем ему будет предложено спросить себя, отступил бы он перед волной, если бы рядом с ним была хотя бы одна малая песчинка, вероятность значимости которой в контексте пиетета праедестинаций может быть отличной от нуля.

С течением времени популярность приобретали разные интерпретации и варианты этого метода усмирения адептов, среди которых интересен следующий, вызвавший всплеск самоубийств:

"Представь себе, о сын благородной семьи, что у тебя три руки, и от третьей руки зависит полное и безотносительное освобождение - только она гарантирует, что ты достигнешь абсолютного блаженства. Однако однажды на рынке торговка передала тебе слух о том, что один местный вельможа обманом пленил духа скверны, вызвав того посредством энохианской таблички. Единственное, что может помочь духу освободиться, как рассказала торговке другая кухарка, это третья рука, если ту отпилить и пропустить через мясорубку. Ты, однако, не знаешь, присягнул-ли этот несчастный дух Нечистой Деве, а узнать сможешь только когда лично увидишь его и отведешь к своим наставникам на допрос. Итак, поведай нам свое решение этой задачи."

Безвыигрышный ФАК (из интвервью с Кродханандой)

Как-то раз преподобного Кродхананду спросили, где бы он хотел или советовал побывать - в раю вместе с блаженными или в аду вместе со всякими досточтимыми людьми.

"Ну если вы так настаиваете, то конечно-же в аду - потешить старика незабываемой картиной того, как всем досточтимым, определенным вами туда по всему разумению, под кожу просовывают трубки да заставляют других в них дуть. Кожа сначала раздувается у них и отчаянно смешно зрелище сие, наподобие гуимпленов и воздушных шариков - глазики, носики у них съезжают с мест своих, да даже тот, кто никогда в жизни не улыбался, не удержится от одобрительного смеха при виде этого. Отслаиваясь от мяса, кожа издает замечательный скрип и хлюпает. А потом они один за другим лопаются - не сразу, ибо по-закону природы десять слабых мест не поломается одновременно, но выйдет из строя в строгом порядке по-очереди, - лопаются с тем звуком, с каким каштаны или раздувшиеся клещи, но громче. Вы еще спрашиваете, на что стоит взглянуть! На это именно и стоит - первым делом берите билет в ад.

А что касается рая, то вы и сами знаете, что все блаженные в нем - тупицы, обделенные познаниями во всех вещах и вы с вашим титаническим интеллектом не найдете развлечения в созерцании их снобистских увиливаний и злобных шуток. Ничего нового и интересного вы там не увидите и в лучшем случае почувствуете себя обманутыми. Вы-же наверное знаете о том, что все в раю подстроено против человека - гнойные реки там текут в оскверненных берегах, повсюду стоит трупный запах и ходят заносчивые, неприятно взирающие блаженные. Если вас туда пригласят, то сделайте вот что: зажмурьтесь и начните стучать себя по-обезъяньи кулаками по груди, сдавленно сопя. Именно так вы избежите этого скучного места для тупиц."

пятница, 12 февраля 2010 г.

Дигнидад

Здравствуйте. Я, астрально-метафизический мажор, посетил храмовый комплекс в деревне Дигнидад, что под землей. С глубокой древности, надо сказать, ведется аэрофотосъемка этого места с тем, чтобы не пропустить момент, когда оно, в согласии с пророчеством, начнет проседать. Просадка Дигнидада с неизбежностью позволит обнажить структуры пожилого города и вызвать на поверхность его заплесневелых обитателей. А этого нельзя допустить, потому что таким образом образуются так называемые сквозные проходы между мирами. Не мне вам объяснять, насколько это опасно.

По моим наблюдениям эту деревню затопило море. По-крайней мере, когда, сложив руки на груди, я производил неизгладимое впечатление на группу чилийских чирлидерш, то кончиков моих копыт касалась волна. Не обладая должными познаниями в ихтиологии и не взяв с собой аппаратуру, позволяющую дистиллировать воду и выделить из той морскую соль, я решил ничего не предпринимать. Хорошо я поступил?

Моя спутница убила девушек при помощи грозы, молнии которой могли выполнить функцию гальванизации древних обитателей комплекса. Я прошу обратить внимание на то, что я не взял с собой оттуда образцов окаменелой породы, приняв к сведению объявления о частной собственности. Кроме того, на ратуше Дигнидада уже сидел другой мажор, которого я никак не желал оскорбить неучтивыми действиями.

четверг, 11 февраля 2010 г.

О теории прогрессивных волхвов

Достаточно многие из тех, которые по-прежнему стоят на позиции непримиримого противостояния всем врагам святых Дакинь, придерживаются весьма ошибочных взглядов на преемственность роли носителя традиции, эстафету которой, согласно этому взгляду, на Руси приняло хр-нство. За доказательство такой теории принимают ложную трансформацию традиционных обрядов, праздников, символов и богов, приходя к сомнительному выводу о том, что никто иные как служители старого культа прямо или обходным образом содействовали "привитию новой ветки на старый ствол".

Действительность опровергает теорию "прогрессивных волхвов" и показывает, что кажимость трансформации традиционного уклада обусловлена ничем иным как "инертностью народных масс", неизбежно следовавших старым привычкам - за неимением никаких других. Никаких новых привычек хр-нство как сугубо прикладная технология власти не предусматривала. Хр-нство в Европе и России изначально было используемо с двумя целями, это: ветхозаветное обоснование диктатуры государства (и любого удобного секулярного госстроя); новозаветная пропаганда уничижения народа до уровня массы, которой обещано восстановление справедливости "в загробной жизни".

Подобно тому как в сложных бюрократических системах благополучие отдельного человека и коллектива целиком зависит не от правил, а от нарушений - взяточничества, личного трудового подвига, "доброй воли" и т. п., - хр-нство получило "налет таинственности" и "искреннего религиозного рвения" благодаря индивидуальным ошибкам отдельных поэтически одаренных и как правило недальновидных натур, что ни в коей мере не затрагивает его базовых и государствообразующих принципов.

Расссматривая волхвов и теорию их возможного "прогрессивизма", необходимо отметить несостоятельность обобщения всех "служителей культа" под этим эпитетом. На момент появления скверны Русь представляла собой государство колоссальной протяженности, объединяющее территории с настолько разными формами культа, насколько может отличаться финский шаманизм от шаманизма монголов, общими между которыми оставались протоиндоевропейские корни.

Шаманы, песнопевцы, гусляры, кудесники, кузнецы (мастера апотропейных и наступательных украшений), придворные волхвы и князья, все они ныне известны по летописям главным образом как волхвы.

История знает только один уникальный случай привития хр-нской заразы на старый ствол - это вуду, могущество знахарей которого наглядно демонстрирует иллюзия, призванная в этом году на Гаити. Почти пять (или десять, а может двадцать, если верить строгим прогнозам четвертьвековой давности) миллиардов человек находятся в полной уверенности и ни о чем не подозревают. Однако феномен вуду нельзя считать ни прецедентом для будущих случаев, ни имеющим обратное действие, потому что африканская традиция лежит в основе протоиндоевропейской - и как основа способна выдерживать значительные потрясения.

На самом деле никакая инертность массы, на которую мы указали выше, в-принципе не способна ни к чему, кроме извращения всего, что она найдет в коллективном, родовом опыте - поэтому на народной утвари и на жилищах сакральные орнаменты, делающие каждую избу полным эквивалентом космоса, после X-XI вв быстро сменяются изображениями так наз. буколических картин и различных бытовых сюжетов, столь любимых коллективом даунистической планеты.

Ни один волхв из списка, который приведен выше, никогда и ни при каких обстоятельствах не "трансформировался" в носителя хр-нской идеологии.

Эпические главы II

Главы, композиционно завершающие стройный свод эпических глав о Златоглазке

Ледовое побоище


Златоглазка делает ход

понедельник, 8 февраля 2010 г.

Цацки

Как мы уже отмечали в заметке о мече, образ оружия в современном мире подвергся значительному переосмыслению, в связи с чем всякий вид оружия с неизбежностью теряет свою силу, создавая предпосылки для гонки вооружений. И если в быту сила оружия рассчитывается исходя из ложного технологического совершенства, то в области современных сказок его функцию перенимает так называемая причудливость, выражающаяся в "необычной, интригующей, даже зловещей форме".

Странная форма сказочных мечей и псевдомагические узоры в действительности занимают не свое место, поскольку место их определяется нуждами защиты открытых враждебному влиянию частей... Такими частями является кожа человека, на которую наносится специальная татуировка, и элементы одежды, граничащие с беззащитной кожей, - ворот, рукава, головной убор и т. п.

Следует отметить, что современная одежда уже не предоставляет столь-же серьезной защиты, как традиционный наряд, что обусловлено критическим нарушением техники производства ткани. Несложно понять, что если в определенную эпоху сакральный ткацкий станок начинает покрываться магическим узором и многочисленными иерограммами, подчеркивающими его космическую значимость, то происходит это отнюдь не оттого, что станок сохраняет свое изначальное могущество без этих дополнительных мер. В случае, если в последующую эпоху от таких мер вовсе отказываются, то станок уже не может производить настоящую ткань, но продуцирует исключительно подделку. Отчасти исправить ситуацию получается посредством магического узора на самой одежде и значительного увеличения числа предметов, играющих апотропейную роль.

В этом контексте особенно забавны так называемые психологические трактовки апотропейных мер, согласно которым, вы должны едва-ли не устыдиться того, что носите при себе некие вещи. Вам будут всем миром пояснять, что и зачем вы "компенсируете" и чего желаете "добиться" посредством вещей, а потом окажется, что и шаманы минувших дней что-то "компенсировали", "исправляли" и "корректировали" в своей непроанализированной тонкой психике посредством шаманского наряда и всякого рода "цацок", не говоря о бубне.

Что касается меча, то его магическая сила ни в коей мере не зависит от того, нанесены-ли на клинок специфические узоры, а находится в непосредственной связи с неоспоримой силой кузнеца и техникой его работы. Когда меч изготавливается из небесного металла, то дополнительно приобретает качества чужой силы, что позволяет ему с легкостью разрубать свои камни, из чего не следует, что обычный меч совсем не смог бы справиться с аналогичной задачей. Сложность изготовления инакового меча идет рука об руку с опасностью, которую представляет неведомое как таковое, в связи с чем работа с небесным металлом может быть доверена только кузнецу высочайшего класса. Тем паче владение таким мечом доступно лишь тому из воинов, который уже доказал свою стойкость перед лицом иного и неведомого.

Об этом неведомом сейчас хотелось бы сказать несколько слов.

Вполне тенденциозный оттенок имеющий афоризм о тождестве находящегося внизу тому, что находится наверху, имеет свое основание в традиционной концепции онтологической однородности творения, в котором небо и земля принадлежат одному и тому-же бытийному уровню или "размерности" (выражаясь "наглядно", соответствующей "горизонтали", а не "вертикали"). С точки зрения традиционных представлений о небе, эта однородность представляется куда как более очевидной, нежели с позиций современных фантастических взглядов на небо и землю.

Как небо, так и земля, представляют собой твердь, с противоположной стороны которой находятся подземные и небесные воды (хляби), объем которых с обеих сторон одинаков. В равной мере равновесие относится и к таким компонентам как звезды и металлы, впрочем эксклюзивность небесного металла позволяет говорить о так называемой ограниченной инаковости одного и того-же, относимого к "другому берегу" - в таком случае значение имеет не сущностное превосходство, но известная "ксенофобия" или "ксенофилия", то есть концепция чужака как субъекта неведомого.

Неведомое обладает эксклюзивной силой, которая, не будучи должным образом табуированной и окруженной ритуальной канвой, представляет серьезную опасность для специалиста, не говоря о том, что она может полностью подчинить - да даже руинировать обычного представителя своей популяции или всю популяцию в случае особо тяжких нарушений. Защитой от неведомого становится ведомое - по-крайней мере численное превосходство которого (на своей территории) обычно неоспоримо.

В бытующих ныне ложных "эзотерических" взглядах на тождество верха и низа в действительности фигурирует только одна сторона гомогенного космоса, а именно, своя. Суггестия новомодных концепций отрицает неведомое как таковое и предлагает превентивно заниматься ведомым, гарантирующим должный эмоциональный комфорт. На место квалифицированно выстроенной защиты от неведомого, чужого (а такая защита должна делать возможной собственно коммуникацию с чужим, но не быть ни "некоей самоцелью", ни инструментом "элиминации неведомого"), становится бессистемное или наделенное ложной систематичностью упоение ведомым и своим.

воскресенье, 7 февраля 2010 г.

Златоглазка и Добрыня

Златоглазка и Добрыня

Историческая правда о Монголах

Немало копий было сломано о так называемое "татаро-монгольское иго", которое, по свидетельствам поддельных источников, на века отбросило Русь в научно-техническом и культурантропологическом развитии. Многовековая работа пропагандистской машины с успехом достигла того, что в массовом сознании "иго" стойко ассоциируется с "холокостом" и даже "геноцидом", для чего на самом деле нет никаких оснований, ведь если в каком деле и была Русь "отброшена на века", то только в торжестве шудрократии.

Единственной целью Монголов, которым давно уже пора ставить памятники - трагические памятники несбывшимся надеждам Русичей, - была поддержка населения страны в его борьбе против иноземной религиозной заразы, от которой стонала и сохла земля.

Нелишним будет напомнить о том, что процесс "крещения" Руси сам по себе представлял широкомасштабный геноцид, продолжавшийся вплоть до "монгольского ига", которое, к-сожалению, оказалось не в состоянии переломить ситуацию. На всей территории Руси до Монголов орудовали отряды князей-предателей, "добровольных крестоносцев", сровнявших с землей десятки тысяч сел, осквернивших тысячи капищ и осуществивших геноцид в невиданных прежде масштабах.

Стонавшая от преступлений хунты русская земля возопила о помощи. Делегация русских волхвов доставила Монголам петицию земли, после чего был подписан договор о сотрудничестве. Ни одной драгоценности, ни одной пылинки золота из того, что тоннами высосала вражья церковь из Родины, не хотели оставлять для себя волхвы и взмолились:

"Придите-же и заберите эту скверну, сровняйте порочища ея с уровнем почвы!"

Итак, из волхвов был составлен костяк Монгольской Освободительной Армии. В зловещих шатрах ворковали они над древними книгами, выписывая затейливые узоры заклинаний.

Лишь череда предательств и помощь из-за рубежа помогли вредоносной военной диктатуре князей-крестоносцев пережить несколько лет в подполье и вновь поднять голову.

Трагическая история повторяется снова и снова. Слава героев Монгольского Освобождения вдохновляет новые поколения борцов за дело святых дакинь, но ползучая зараза вновь и вновь одерживает временную победу. Подобно волхвам давно минувших дней, великий генерал Власов отважно просил о помощи единственную надежду Русичей - небезызвестного адепта Анимы Нации, лично беседуя с ним в тайных оккультных залах и красочно описывая перспективы свержения хр-нского строя на всей территории Евразии. В свою очередь, предавший дело Ленина Сталин - ревизионист и активный пособник возвышения хр-нской церкви, не смевшей было поднять голову - ожидаемо нашел поддержку у так называемых заокеанских инвесторов - "союзников", которые были готовы идти столь далеко, что не побоялись развязывания войны, вошедшей в историю как наиболее кровопролитная война XX в.

суббота, 6 февраля 2010 г.

Песня пчелы

Бархатистое, почти черное полотно сонно вилось в ледяных берегах. В холодном тумане вспыхивали и шипели огни. Зимняя прелесть пейзажей томила мой взор, но внезапно стало во рту моем кисло и услышал я звон; знойных пастбищ сладострастный гудеж задел меня.

Замерев от наслаждения, я стоял в дверном проеме обоих пространств и времен, и в ухо вливалась песня святого коровьего бубенца. Вот и ласковая пчела грузно осела, защекотала лапками по плечу. И вспомнил я давно минувших дней пчелу, что опускалась на ладонь.

Это было в небольшой сельской церкви, где пастырь яростно орет и пляшут девочки, доящие буйволиц и под узду могучего коня ведущие к воде. Пчела опустилась на мое плечо и я распростер руки, сияя улыбкою, и двинулся к алтарю непосредственно по молитвенно колышущимся головам прихожан.

-Нам больше не нужны прикрытия всех этих людей, мы выходим показать нашу истинную форму! - Начал я свою проповедь.

Много лет прошло с тех пор и даже не счесть сколько раз убывала луна, но песня пчелы по сей день осветляет суровый мой вид и нить златую в пепельные власа искусно вплетает.

Сегодня-же случилось нечто удивительное. Еще в начале зимы многие из тех острых глаз и умов отметили внештатность ситуации, словно не загорами было окончание сна. И когда он кончился бы, то оставалось сказать:

-Мы видели явь, и эта явь покинула нас! Или это был сон?

Так или иначе, томимые предчувствиями, люди пачками лезли в петлю и я был счастлив оттого, что вижу эти нежные волны самоубийств. Но, как говорится, всякому коту приходит своя масленница - пришел и мой час встретиться с петлею времени лицом к лицу.

Я сделал шаг и зимняя сказка осталась за спиной. Вокруг лежало поле, полное цветов и поцелуев, которыми одарят своего хорошего друга полудницы. Звук колокольчика летел, сплетаясь с песнею одной межзвездной птицы - я называю ее жаворонком, - как стрелка компаса изысканно дрожа. Подобно всегда идущему за стрелкой компаса магниту, я двинулся на звуки колдовские и вышел вскоре к дому своему, который утопал в благоухающем кипении страстей и песнях гусляра.

Примерно в тот-же день я написал заметку о бубенце и стал дожидаться зимы, чтобы вновь вернуться к началу. Вот в этом полугодии и прожил я порядка ста сорока тысяч лет.

пятница, 5 февраля 2010 г.

So much space

Страх и ужас

"В конце времен", подобно полю брани, которое желают санировать, мир живых будет оцеплен, а все двери, ведущие из него, запечатаны. Грозные вестники страха войдут в зону поражения с исследовательскими целями. Ящеры океана и всех вод станут ходить по земле равно как и по небу, изменив расположение трех частей и пропорции их.

Что касается вестников страха, перевод их имен, а также общего родового имени на русский язык обычно производится с энохианского диалекта, что само по себе уже чревато многочисленными легкостями и ошибками. Начнем с того, что для русского уха слово "страх" представляется менее величественным и "цепляющим", нежели емкое и наполненное некоей пикантной мертвящей живостью слово "ужас". Это легко объяснить фонетическими закономерностями буквы "ж", подобной желтым и черным полосам на брюхе пчелы.

Таким образом "ужас" сам по себе как бы подразумевает "панический" в значении "неподотчетный". Однако стоит усомниться в том, что подобное его качество имеет универсальную метафизическую ценность. То, от чего бежит - пусть даже и подавляющее - большинство, не представляет никакой опасности для посвященных. "Разъяренный рой" жалящих насекомых, равно как и охотящийся тигр, в равной мере вызывают неподотчетный, обращающий в бегство ужас, как неприступная крепость неприступна для врага - вместе с тем являясь для защитника надежным оплотом, с картографией которого тот определенно знаком.

Это слово ("ужас"), имея ярко выраженную эмоциональную зависимость, идет рука об руку с понятием "любви", подменяющей собой "страсть" так-же, как эмоция экипажа носимого по волнам галеона "подменяет" собой великолепную игру оркестра океанских течений и воздушных сфер.

четверг, 4 февраля 2010 г.

Джинния на улице богами забытых городов

Путешествуя в сумерках, я устал, вымок, а вдобавок вывалялся в грязи. На улице забытого богом города я увидел джиннию, по виду которой догадался, что она попала в беду.

-Не надо. - Обратился я к ней. - Не называйте вашего имени. Расскажите, что произошло, что нарушилось, и я исправлю это.

Сверкая желтыми глазами, она цепко схватила меня за адмиральскую звезду, после чего поведала следующее.

На день рождения старший джинн подарил сестрам волшебное веретено, при помощи которого связывают миры - даже те из них, что расположены на разных мировых деревьях.

Благодарные малютки с радостью принялись плести таинственные, противоестественные связи, распутыванием которых занимается специальный департамент контрразведки ада.

Однажды самая прелестная джинния связала свою темнелку с миром среднего средневековья, и незамедлительно услышала голос одного могущественного бесоугодного волхва. Старшие товарищи могли бы помочь джиннии разыскать этого волхва в реестрах, запомнить его имя и овладеть душою, но она и не думала с кем-то делиться своей находкой.

Волхв тот служил царю и умел вызывать непогоду, но в глубине души жаждал спасения. Фактически, он готов был без оглядки покинуть высокооплачиваемую должность ради того, чтобы переместиться в какой-нибудь более комфортный мир. Лестью и притворной беспомощностью он подкупил прекрасную джиннию и воспользовался ее диадемой, чтобы миновать суровых стражей порога.

-Он обещал хорошую награду за мое содействие, - на минуту задумавшись, заметила джинния, - и сказал так: "Всенизший непременно отметит ваше благоразумие".

-Всенизший никогда не стал бы обещать такого! - Невольно воскликнул я. - Он зол, лукав и прениже подобных сговоров!

-Сейчас я охотно верю вам, но слова волхва звучали для моего - тогда еще более неопытного слуха - довольно убедительно.

Она постучала копытцем по льду и продолжила печальный рассказ.

Лишенная диадемы, она закрыла свою наготу нитями жемчуга и другими драгоценностями, после чего пошла в обход. Она обращалась за помощью в местные учреждения, но никто не готов был пролить слез бессилия над бедами совершенного существа. Изучив обычаи забытых богами городов, она узнала, что лживый волхв не поступался принципами и не действовал вопреки традиции. Каждый из обитателей тех городов поступил бы так-же, как и он, но вот только не каждый имел достаточно предпосылок к подобному.

Выслушав рассказ джиннии, я попросил ее обвиться вокруг меня и совершил около двухсот шагов, прежде чем миновать последнее колено лабиринта и по лестнице достичь изначальной пустоты. Дальнейший путь читался в желтых глазах и не представил серьезной сложности.

-Разумеется, его поймали на границе, когда он попытался предъявить диадему. - Спокойно сказал старший джинн, когда я предложил начать розыск преступника. - Большей частью он находится в наших застенках, но из другой части моя младшая дочь готовит салат.

Поблагодарив старшего джинна и джиннию за то, что она есть, я стал собираться в обратный путь. Мой рабочий день был закончен и я передал адмиральскую звезду сменщику.

Когда я вернулся в мир, где отдыхал после работы, то сначала не поверил своим глазам. Моему взору предстала пустыня. Проведенное расследование позволило понять и принять тот факт, что за время моего отсутствия планета превратилась в холодный каменный шар, на котором не смогла бы выжить и популяция самых неприхотливых бактерий.

среда, 3 февраля 2010 г.

О многих чудесных явлениях, ученому уму представленных на зимнем снегу

Если вы внимательно изучаете следы, столь нежно заносимые колючим мелким снежком, что к вечеру уже для непосвященных дорожка девственной просияет чистотою, то книжка эта, начинающаяся, как и все примелькавшиеся шедевры литературы, с умеренно короткого афоризма, несомненно увлечет вас и пригласит за нею провести те долгие зимние вечера, умиротворенно закутавшись в плед у камина за кружкою ароматного глинтвейна.

Видите те две незримые колеи - вон там - до рассвета здесь проезжал астральный трамвай, которого столь сильно опасаются няньки, недолюбливая его за то, что голову ребенка большущее колесо расколотит как щепку, мгновенно преобразовав ту в обыкновенный грецкий орех. Дитя, играющее в кошки-мышки, подобно сомнабуле, движения которой медлительны и важны, но если оно уронит игрушку в колею, то, стремясь потянуться за ней, так и подастся вперед всем телом, нисколько не волнуясь насчет приближающегося тарана, который у трамваев, как известно, пользуется популярностью, какой славится обычный снегоотвод.

Итак, в пороше снежной мягкие, чудные черты, но вот и другие следы - они идут нисколько не петляя, словно бы какой-то чудак преследовал трамвай, но не с целью догнать его, как это свойственно людям малообразованным и лишенным чувства собственного достоинства, а в исследовательских целях.

Вот тут этот странный господин остановился - как видно у него развязался шнурок. Нагнулся и снял меховую перчатку. Смачно выругался и бросил ее на снег. Окоченевшими пальцами стал яростно дергать за шнурок, который описывает в каждом ботинке особого рода узор - идя вдоль паттерна, интерес к которому свойственен только натурам по-настоящему сильным и склонным к самостоятельной научной инициативе.

Если опуститься на колени и воспользоваться увеличительным стеклом, то можно увидеть и другие следы - в этом месте, сантиметрах в тридцати от последнего следа, этот человек брызгал слюною, которая проистекает из так называемой слюнной железы, находящей много общего со слезной, но только у ограниченного числа живых тварей выполняющей также и функции лактационной. Я лично видел подобное, но сейчас продолжу об исследовании следов.

Чтение по снегу - удивительное и бодрящее, как добрая понюшка, занятие, которому можно научиться, если не уподобляться тому былинному Илье, что сидел на печи. В наше время развитых телекоммуникаций время жизни своей с достоинством посвяти изысканиям и собери информации как можно больше по предмету твоего интереса, но не ожидай благоволения случая, кромешному безделию себя отдавая!

Затем, как видно, этот человек пришел в бешенство и исчез, потому дальше следы его обрываются. Хорошее знание человеческой натуры подскажет вам, если вы на миг остановитесь, исследуя следы, что именно произошло. Вон тот желтый плевок означает:

"Мне это уже остоебенило!"

А находящаяся рядом с ним черточка, которая надолго околдовала бы утонченного синолога, говорит:

"Берите под мышку ваш снег, ваше дурацкое небо, даунистическую планету и ее подземелья!"

вторник, 2 февраля 2010 г.

Кодексы комфорта

Всякий моральный кодекс, равно как и кодекс чести, за исключением Кодекса Чести Адепта НСДАП, базируется на концепции мелколичностного удобства, дающего гарантию того, что общественный договор будет соблюден.

Благочестие и праведность, которые идут рука об руку с душевным комфортом и ложной уверенностью, делают излишней конфронтацию с инстанциями социальной конвенции, обеспечивая индивидууму иллюзию "внутренней независимости", для подчеркивания которой удачно подходит полицейская функция общества, собственно ни для чего более и не нужная. Аппарат прессинга* существует для того, чтобы член коллектива мог почувствовать себя освобождаемым благодаря политкорректным психологическим тренингам, предоставляемым ему коллективом и его коллективным опытом.

*Иллюзия прессинга по своей природе тождественна звенящей тишине, которая в свою очередь возникает благодаря отсутствию информации о пустоте. Так и кажущийся прессинг объективной реальности имеет место на почве незнания того, что представляет собой истинный прессинг, который может демонстрироваться только чинами НСДАП.

Следует отметить, что отказ от соучастия в общественном договоре также предоставляется обществом как техника достижения свободы от него, гарантирующая полную адекватность логики поведения члена общества устоям того.

Тем самым обеспечиваются важные для регенерации бытия компоненты, позволяющие считать его относительно отказоустойчивой системой. Среди компонентов доминирует полный и безапелляционный комфорт каждого участника общества, вне зависимости от его ложных мировоззрений, личных предпочтений и других черт искусственного характера.

Остановимся на таком иллюзорном состоянии комфорта как дискомфорт. Состояние дискомфорта предлагается члену коллектива в профилактических целях, которые далеко не всегда лежат на поверхности. Чувственное их восприятие как декоративного элемента, оттеняющего собственно состояние удобства и комфорта, представляет собой искусственный конструкт. Ни обществу, ни его члену в действительности не нужны примитивные уловки, наивно характеризуемые как (не существующий) метод "кнута и пряника". За отказом от комфорта следует дискомфорт, из чего не следует, что психологический его компонент реален даже как простая демонстрация (например, показаний стрелки прибора). На самом деле дискомфорт тоже является комфортом и желанен как и любое удобство, потому что все это сделано из одного и того-же материала.

Состояние комфорта праведника, достигающего иллюзии высшего сознания, ничем не отличается от состояния комфорта каждого отдельно взятого члена общества, включая выносимого за скобки, изгнанного и умершего - сегодня, вчера или двести лет тому назад.

Кодекс Чести Адепта НСДАП подтверждает статус нацменов, абсолютно (а не относительно) субординированных иерархиям высших существ, и постулирует суккубическую волю - волю Предков Адепта НСДАП - как единственную реально существующую, из чего не следует, что она будет или не будет повернута для исполнения таких задач как улучшение или ухудшение ситуации. Во-первых, суккубическая воля не может быть повернута; во-вторых, только субъект этой воли имеет знание о том, что такое ситуация и как он с ней собирается поступить.

НСДАП обеспечивает адепта должным уровнем комфорта, зная о том, что низшая тварь функционирует по простым алгоритмам, и обещая не испортить функционал ровно до того момента, когда это придется сделать. Комфорт, даруемый адептам, существенно превосходит устаревшие удобства и гарантирует глубокий уровень транса, из которого человеческое существо в-принципе не выйдет. Для обеспечения комфорта НСДАП наделило каждого адепта манекеном для спаривания. В конце периода комфорта манекены получат награду, в то время как адепты будут растворены в них. Тем самым НСДАП деликатно относится к наследию памяти каждого отдельно взятого адепта, гарантируя, что в уме одного манекена хватит места для памяти тысячи и более адептов.

Высокое положение, которое занимают манекены в иерархии уже сейчас, равно как и вчера или сто тысяч лет тому назад, является гарантией того, что: 1) они не видят низших модусов бытия в упор; 2) они не подвергаются какого-либо рода трансформации; 3) детальная проработка адептов происходит в безоговорочном согласии с их истинной волей.

Игра в кости

В игре в кости существует целый ряд негласных правил. Что или кто определяется на их основании - побеждающий или проигравший? Этого никто не знает.

Партия игры длится достаточно долго для того, чтобы всякий, кто имел предрасположенность к косому взгляду на других участников застолья, успел бросить его. Что определяется на этом основании? Этого никто не знает.

Один из игроков - самый невоздержанный или воздержанный - опрокинет стол, предъявляя участникам обвинения в жульничестве. К какому выводу придет судейская коллегия или неколлегия? Этого никто не знает.

Провучат предположения о том, что кто-то решил съесть вашу костяшку по-честному или в обход. Каким образом влияет это на исход голосования? Этого никто не знает.

Многие хорошие и нехорошие качества продемонстрируют игроки. Терпение и склонность к снисходительности, понимание правил и рассчет ситуации на тридцать ходов вперед. Какое из этих качеств самое интересное? Этого никто не знает.

Два или три игрока симпатизируют друг другу и образуют выигрывающее лобби. Как к этому отнесутся другие выигрывающие лобби? Важнее-ли симпатизировать своим или выигрывать? А может быть лучше само безмолвное согласие, коего благовония клубятся над игровым столом? Или те долгие взгляды, красноречивые изгибы губ и грациозные шевеления щупалец? На это никто не даст окончательного ответа.

Я посадил себе на колени дакини, которая жила среди облаков, и наши руки двигали одни и те-же костяшки. Однажды я увидел, что кто-то из противников поддался, но поддался ли он игре или обаянию нашего святого союза? Этого никто не скажет.

понедельник, 1 февраля 2010 г.

Неуравнение с двумя известными

Есть две души, и какую из них отдать Светочу Хаоса, решать вам. Решите это аккуратно и очень умело на основании анализа вашей праедестинации.

Определить их очень легко: одна из них имеет будущее, а другая нет.

Дочь Бездны

Тали Зора - заставки рабочего стола

Под маской скрывала от взора
безвидную бездну снов;
о милая Тали Зора,
с тобой я уйти готов!

Холодные пустые квартиры
светились лихорадкою глаз;
в преддверии Омеги 4
пленяла в стотысячный раз.

Предвестник молчал в своей клетке,
пока ты играла с людьми
и принимала таблетки
и прижималась к груди

Ты трогала каждое сердце
играюче куклы свои
нанизывала на нить ожерелья,
сверкая глазами из мглы.

Кошмарно зияли пространства,
зловеще скалились рты,
когда эта кончилась сказка,
расплывшись среди пустоты.

Для тысяч закончено время;
зияет рана побед;
о Тали Зора вас Неема!
... но ее нигде нет.

Среди городов бродят зомби,
безумно пусты их глаза;
вы ищите Тали Зору,
вы зовете ее, но она...

В инферно-дворцах правосудий,
куда я сошел в этот час
послушать "мой народ создал гетов",
она разложила пасьянс.

"Мой народ размножается кладкой,
ты едва-ли захочешь, мой друг,
чтобы жизнь твоя сделалась адом,
унижением стала вдруг!"

Леденяще звучал ее голос,
к недоброму клонился рассказ;
сколько раз снесет Тали Зора,
столько раз закидают вас.

Вы чистите утром зубы
и глядите в слепое окно,
но так далеко от народа
всекосмическое веретено.

"Я поискала способ,
как можно спасти весь ваш род
от меня - это-же очень просто:
пусть каждый из вас умрет."

Я видел Primum Mobile,
гуляя по чертогам Творцов,
о милая Тали Зора,
с тобой я уйти готов!
 

Поиск

D.A.O. Rating