четверг, 31 декабря 2009 г.

Старый год (новогоднее предание)

Вот какую историю помнят старики нашего уезда, она произошла как-то под новый год (это был такой праздник вроде бы в сентябре месяце, то есть на седьмом месяце от начала года, из чего я заключил, что год у них имел семиричную структуру), когда молодцы по улицам запускали самопальные петарды. Этот индийский обычай сам по себе традиционен, поскольку связан с ухудшением техпроцесса производства знаменитых разрывных зарядов, добрая половина которых отбраковывалась и затем расхищалась, чтобы пыхтеть, дымить без толку в неумелых трясущихся руках.

Ну так вот, по-свидетельству рассказчиков, в тот год толпа достала откуда-то особо злозвучных зарядов, которые словно бы по науке какой запускали они точно через самые неприятные отрезки времени, как бы заявляя всему миру о музыке внутренних сфер простого человека. Весело пролетали часы за этим интересным занятием и ничто не мешало чудесному мероприятию, которому посвятили свой честно заслуженный досуг люди, как вдруг послышался противный скрип откуда-то. Смотрят по сторонам и видят - какая-то дверь словно бы открывшись, а оттудова старец какой-то разъяренный выходит, постукивая слегка посохом.

Весело приветствовала толпа старика такими словами:

"Хорошо, что вышли вы, старче, к нам, присоединяйтесь-ка к важному делу, которым мы тут занялись!"

-Хотел я было вздремнуть. - Мрачно распушив усы, проговорил старец, как если бы думал вслух. - Но тут слышу странные звуки через такие вот промежутки времени. И решил я сегодня повременить с дремою. И те, которые сейчас находятся за моей спиной, тоже решили повременить. А потому не будет вам нового года.

Сказал так и исчез, а дверь за ним захлопнулась.

И словно бы печаль какая-то повисла в воздухе, правда среди празднующих не нашлось поэта, чтобы это оценить. Но некоторые потом вспоминали, что хлопушки вдруг перестали приносить радость. Вот беда! Как быть?

Приложились к бочонкам, дабы тоску свинцовую не подпустить к гулянию, но вино перестало пьянить, лишь лица чесались от вина и в волосах казалось ползали мелкие мошки - что-же произошло с полезным опьянением?

"Как-же выпускать пар? Как проводить разгул демонический, олицетворяя собой силы злобные?" - Читалось в безмолвных широко раскрытых лицах танцующих людей. А празднование продолжалось само собою, не требуя к себе внимания с их стороны. Не решались они прервать его и так танцевали до утреннних сумерек.

Наутро-же произошло нечто удивительное. Как и предсказал старец, новый год не наступил. В стране ввели военное положение, потому что народ требовал правды. Ему хотелось знать, почему важные и нужные цифры на календаре не поменялись, а напротив, остались прежними, как будто не новый, а тот самый старый и ушедший год наступил в эту ночь.

Неушедший год сыграл с жителями еще одну шутку. Быстро выяснилось, что врата мира затворены - как видно, это была работа вредного старика. Никто не мог уйти и вскоре мертвых стало больше, чем живых, а этому способствовало еще наверное вот что: во время военного положения стали падать бомбы - совершенно случайно, как это казалось в каждом отдельном случае, из совершенно внепланового стратегического атомного бомбардировщика. Утверждают, что правительство израсходовало в тот год практически весь ядерный арсенал. Когда гуманные нейтронные заряды закончились, в ход были пущены дедовские водородные бомбы. Откуда-то появились беспилотные танки, самолеты и подводные лодки, и даже противоядерные убежища оказались полны какой-то механической нежитью. Забаррикадировались роботы всякие в убежищах, и только слышался по стенам стрекот будто от множества тараканов - ногтями снаружи скреблись о железобетон остатки человеческой расы, но слышали изнутри лишь ленивое жужжание неведомого зуммера.

Как они оправились от этого удара? Как произошло выживание, ежели стало много мертвых и мало живых? Рассказывают вот что:

Был один бункер, по-преданию, у самого центра земли, и хранилась в нем замороженная пробирка спермий человеческих. И среди погибающих людей нашлась одна женщина, вся сшитая из лоскутов чужой плоти. И родила она мертвого сына, который светился прям-таки в ночи, и сбросила его в колодец, куда бросали всех трупов, когда те не могли ходить и быть полезными обществу.

Но малец тот был наделен великой волей к жизни и живчиком пополз между костями, словно слизь просочился сквозь скалы и через некоторое время спустился до самого низа, где естественно потек, покуда не оказался в том самом бункере. Глядит он незрячими глазенками-пуговками и диву дается - такого добротного сооружения на поверхности земли давно уж не бывало, да и под поверхностью все порушилось. А в центре сооружения находилась та самая пробирка. Мальчик-же проголодался за время течки по земной коре и не ведая брезгливости (его ведь никто не видел) откусил горлышко пробирки да и выпил содержимое.

Зачался внутри у него от этого угощения естественный плод, и отяжелел мертвый сын плодом этим, и залег в болезни мучительной, постепенно набухая размножающимися спермиями.

Затем пополз он наружу, рассудив, что внутри этого подземного сооружения никто не поможет ему, а на поверхности нет-нет да и найдется какой-нибудь доктор. Как дополз он до света серого, никого среди пепельного запустения не нашлось - тени сливались с тенью, были неуловимы как ветер в безветренный день. Прямо в пустыне разрешился мальчик плодом своим и вышли увеличившиеся спермия из него, стали расползаться по округе, населяя ее и наполняя новым светом, теплым душевным бормотанием и красотою.

Таким образом был спасен мир. Но если так, то наступил-ли новый год? Изменил-ли старик свое решение? Приоткрыл-ли он врата? Эти вопросы не имеют однозначного ответа и я передаю лишь то, что услышал от пожилых людей, ничего от себя не прибавляя и не вступая в непродуктивную полемику.

Простые шаровые молнии

Отметим про себя то, что она могла принимать форму шаровой молнии, в связи с чем особую пикантность приобретали заявления очевидцев, которые словно бы очнувшись и хохоча от счастья наперебой спешили извиниться за поспешные выводы...

вторник, 29 декабря 2009 г.

"Аватар"

Пожалуй единственным относительно смелым и интересным сюжетным ходом кинофильма "Аватар" является то обстоятельство, что на протяжение всей картины у "героя" (об этом ниже) под подушкой ни разу не обнаруживается томик Шекспира.

Казалось бы еще совсем недавно люди имели способность бескорыстного ренегатства и служения чужеродным силам (ср. Contamination), но последние две посвященные данной теме картины ("Район #9" и "Аватар") выражают концепцию так называемой новой гуманности, базирующейся на ярко выраженной корысти и крайнем индивидуализме. В обоих случаях герои без сомнений ставят свое индивидуальное мнение, которое они, разумеется, могут менять как перчатки в зависимости от того, куда подует ветер, выше своего професионального долга. Эта неустойчивость известна как пресловутое "моральное право", которого по своему усмотрению могут не иметь или иметь простолюдины.

Далее, что касается слепо скопированных из - отнюдь не учебников по антропологии и религиеведению, в которых слово "аватара" пишется без ошибок, а невесть откуда скопированных концепций, то ситуация в фильме видится несколько иначе. Есть все основания считать, что под видом благородных дикарей в картине фигурируют сектанты нескольких движений нью-эйдж, набравших значительную силу на планете к моменту, когда туда "прибыли люди" (об этом чуть ниже), а сам так называемый мир представляет собой ничто иное как интерактивную симуляцию. Очевидно, что из всех людей осведомлен об этом только военнокомандующий, одновременно являющийся героем картины и единственным живым участником проекта.

Поняв это, несложно ретроспективно достроить сюжет до более-менее ясной картины. Пилот космического транспортера или, например, ассенизатора, терпит крушение на поверхности планеты, изуродованной многочисленными ядерными войнами, в результате чего попадает в плен к многомиллиардной расе лилипутов, которые в свою очередь подключают его к симуляции, где он исполняет роль главного военного и финального босса одного из дополнений. По ходу проработки своей роли герой проявляет незаурядные качества, демонстрируя несгибаемую волю и безукоризненную праведность, позволяющие ему до конца следовать своей праедестинации. Подобные характеристики мы наблюдали, в-частности, у прекрасного военного из картины "Final Fantasy" , который также с честью прошел миссию до победного конца в отличие от многочисленных корыстных ренегатов, купившихся на обещания всеобщего братства и мирного сосуществования под эгидой подземной синей субстанции. В обоих случаях именно военные "антигерои" служат силам разрушения, и служат вполне последовательно; они говорят "нет" бытию.

воскресенье, 20 декабря 2009 г.

О похолодании климата

Наверное многие уже успели обратить внимание на заметное в рамках недолгой протяженности человеческого опыта похолодание климата, приводящее к беспрецедентно холодным зимам. В этом свете любопытно отметить продуктивность выбранного направления пропаганды потепления, ведь тепло современным человеком, как это ни странно, переносится гораздо хуже, нежели любой холод. Дело в том, что защита от тепла является более дорогостоящей, и если в любом жилище присутствует такой неотъемлемый элемент как отопление, то о комплексной системе охлаждения того-же сказать нельзя.

Любая жаркая погода по этой причине вызывает и будет вызывать значительно больше нареканий у жителя пресловутых умеренных климатических зон, в то время как холодную зиму, даже когда температура опустится до арктических значений, он попросту проигнорирует. Жизнь современного человека проходит большей частью в отапливаемых ячейках, в перерывах между которыми от яростно прислушивается к гласу пропагандистской машины, если конечно каким-то образом выпадет из теплосберегающего режима - что маловероятно, потому что свежий воздух означает непременно здоровый досуг, укладывающийся в концепцию непрерывной занятости.

Стоит обратить внимание на широкое распространение так называемых электронных измерительных устройств, которые тендируют к полной замене со стороны терминалов, привязанных к центральной температурной станции. Дело в том, что в условиях систематической фальсификации не только статистических "отвлеченных" данных, но и актуальной обстановки, личные измерительные приборы нежелательны. Как известно, зимой температура обычно завышается на 10-20 градусов, и современный человек, обученный современной психологией и храня ей верность, считает, что холод является продуктом ошибки его восприятия.

Между тем, у человека как рудиментарного животного до сих пор имеются точные инструменты, позволяющие оценить температуру окружающей среды - это лицо и, в-частности, уши, но даже такие грубые измерительные приборы как ноги могут дать приблизительно точное представление о реальном положении дел. Не нужно переоценивать концепцию восприимчивости к холоду, якобы повышающейся с возрастом. Во-первых, эта концепция не представляет собой ничего, выходящего за рамки общей теории ухудшения ситуации, и во-вторых, эта субъективная оценка будет в любом случае вернее показаний лженаучных пропагандистких терминалов. Если старик знает, что в прошлую зиму в своем тулупе он чувствовал себя комфортно, а в нынешнюю мерзнет, будто вышел во двор в пиджаке, это однозначно является точным показанием, на которое следует ориентироваться всем младшим членам семейной ячейки.

пятница, 11 декабря 2009 г.

Мнемоническая техника обучения языку птиц

Когда мы жили в Гармише, я попросил Донну Анну объяснить мне некоторые тонкости йодлера, и после недолгого размышления, она схватила меня в когти и взлетела на вершину горы...



В песне в легкой и занимательной форме предлагается посредством тяжелого всенощного бдения выучить три крылатых фразы, которые, по-мнению исполнительницы, должен знать ее избранник.

Напомним, что альпийский йодлер является тайным языком альпийских пастухов, большую часть времени проводящих в обществе демонов, и в совокупности с альпийским коровьим колокольчиком составляет альпийский язык безмолвия, которому в наши дни лишь неуспешно подражают популярные исполнители.

2012

Недавно в целях ухудшения пищеварения мы посетили поселковый клуб стрелков гражданской обороны (Schützenheim), где в тот момент на импровизированном экране из окровавленной простыни демонстрировался художественный кинофильм "2012", о котором любому психически и физически здоровому человеку заведомо известно, что он является пародией на какой-либо посредственный или не очень шедевр японского кинематографа. Дело в том, что все американские кинокомедии по-определению списаны и довольно неумело с японцев - наподобие китайских телефонов Nokla, списанных с саамов (в этой связи на ум приходят достаточно любопытные палеоантропологические ременисценции, апеллирующие к миграциям протоиндоевропейцев, то есть древних Русичей, которые были чернокожими монголоидами, расселявшимися по двум направлениям и из двух точек высадки в районе будущего падения тунгуского метеорита, и таким образом предопределившими грядущие течения моды на имитацию)

Итак, вернемся-же к японскому кинематографу (мы помним, что хотели объяснить малопригодность его как объекта пародии, прежде чем вернуться к занимательной астрофизике), то есть к нашим аборигенам, которых китайцы вслед за древними Русичами обучили иероглифам. Японский кинематограф как и искусство вообще является в широком смысле формальным и представляет собой последовательную пародию - серьезным голосом пересказанную пародию на то, что хотел бы сказать автор серьезным голосом. Однако эта "пародия" достаточно непохожа на пародию в западном понимании, но близка скорее к конспирологии, воспитанной на традициях крайнего изоляционизма (что делает японца столь непохожим на негра, практикуюшего вуду). Исходя из понимания этого - глубоко синтоистического - положения, следует изучать любое явление японской культуры, в том числе японского кинематографа.

Парадигму разрыва планеты на части, впервые (мы считаем это априорным фактом, не требующим дополнительных исследований) сформулированную японцами в одном из мультсериалов, по вышеуказанной причине невозможно спародировать и пересказать без того, чтобы пересечь довольно-таки небезопасную черту территории вне закона, благодаря которой, как мы знаем, любого можно уничтожить и подвергнуть всякого рода мучениям без малейшей оглядки на пиетет, который в отношении них не действует и никогда не действовал.

По той-же вышеуказанной причине было бы не совсем целесообразно выяснять так называемые рудименты зерен идеологической правды в теории 2012, выведенной в американской комедии, но тем не менее не терпится заметить, что апеллируя к определенным теориям, а тем более к пророчествам, нельзя опускать ключевые их моменты, а тем более пытаться адаптировать к современной "научности". Говоря о "втором пришествии", во-первых, никоим образом невозможно допустить, что это второе пришествие обойдется собственно без пришествия, и во-вторых, никак нельзя не обладать полным багажом специальных знаний, подразумевающих, например, возможность процитировать любой ветхо- и новозаветный стих в любое время дня и ночи, в состоянии крайней усталости, бодрости, недавней пробужденности, занятости сексом и прочих занятий (напр. выжигания по дереву). Подобным-же образом, обращаясь к пресловутым пророчествам Майа, далеко не разумно не только не сделать главными героями фильма, но и вовсе не упомянуть не то чтобы всех богов (как это и полагается сделать), а хотя бы ключевых фигур.

На фоне этого можно оставить без внимания полностью ложную концепцию всего, чего только успевает коснуться этот ненужный и бессмысленный кинофильм.

четверг, 10 декабря 2009 г.

Зловещее и панический ужас

Есть явления, которые традиционно называют зловещими, но давайте условимся, что это наименование используется как иерограмма, задача которой состоит в указании на должный модус почитания - почитания пустоты. Когда говорят о "зловещем", это должно быть ничем иным, как когда говорорят о "деревьях" или о "журчании ручья". Говоря "деревья", мы оставляем за собой считать, что это достаточное основание, которого для любого физически и психически здорового существа вполне достаточно для построения той канвы, которая с какой-то, мало волнующей нас, целью они считают нужным создать, сотворить и вообразить как медитативную канву для чего-то еще, что в свою очередь сотворят, создадут и смешают в каких-то одним им интересных пропорциях. Таким образом психо-эмоциональный феномен "зловещести" имеет в себе нечто определенное, хотя на самом деле не отличимое от пустоты, так-же как произношение слова "зловещее" полностью и абсолютно неотличимо от безмолвия - как и всякое правильное произношение, оно лишено как собственной интонации, так и отзвука.

Давайте условимся, что возможно думать лишь о двух предметах одновременно, но только если оба достаточно близки к собственной чувствительной мембране, растянутой на спицах и разного рода шипах. Определенное сомнение в таком случае вызывает возможность понимания "зловещести", в-противность, например, паническому ужасу или священному сладострастию, которые не могут быть чужды агхорическому адепту.

Поэтому говоря о "зловещем", например о зловещем экзистенциальном цикле существ Хаоса, благородный адепт выражает надежду на то, что используемые им общие термины в-общем имеют обшеупотребительное значение, которое сам он может почерпнуть из средств массовой информации, из кинофильмов и из любого другого чужого опыта, вследствие чего уполномочен вызывать это. Естественно, что в его понимании "зловещее" неизбежно означает ровно противоположное зловещему в контексте ложного инстинкта самосохранения, также как панический ужас не вызывает у него ничего иного, кроме некоторого проблеска энтузиазма, желания пойти навстречу источнику пленительных облизывающих мертвенными языками мурашек и войти в круг зловещего интереса.

На самом деле он сам является воплощением принципа зловещести; это он - тьма, лижущая холодными безмолвными языками и пробуждающая невыразимый панический ужас, затмевающий все рассудочное, все рациональное, а также нерациональное, которое растворяется близящейся гранью горизонта событий, окончательным и необратимым порогом, который олицетворяем субъект-носителем агхорического императива, ум которого безпроглядно темен, сознание неподвижно, а природа чужда самой природе всех тварных миров; само явление воплощенного агхорического императива тождественно наступлению непроявляемого, отсутствию, воцаряющемуся наподобие скалы, которая тут всегда была и никуда не уходила, чертогам - лицам стен настолько чуждых, что только Смерть, как может показаться, способна породнить с ними тех, которые не были порождены ею и не жили в ее сладострастных объятиях.

среда, 9 декабря 2009 г.

Шудры и консерваторы

По природе своей и, как следствие, по роду занятий вайшьи являются наилучшими консерваторами, что подразумевает в современном значении этого слова склонность к сохранению накопленного блага и результатов труда, в том числе сохранения качества производимой работы на известном уровне, который установлен в былые времена первыми слугами.

Устоявшееся к настоящему времени значение слова "консерватор" (дословно переводимого на русский как "сослуживец") обязано своему происхождению именно ярко выраженному у этой касты свойству.

Нелишне будет обратить внимание на существование в иерархии четырех базовых каст нелинейных отношений заимствований и имитации наряду с очевидно линейной схемой субординации, что в общих чертах повторяет принципы поливалентных отношений пяти элементов. Так, например, вайшьи перенимают у брахманов консерватизм, а шудры у кшатриев изменчивость. Конечно, в каждом из этих случаев оба качества адаптируются к низшей касте и редуцируются до совместимости с кругом ее экзистенциальных интересов. Подобным образом и "социальный аспект" для брахмана фундируется совместной трапезой с богами и демонами, для кшатрия - общей трапезой за царским столом, для вайшья обществом своего господина, которого следует избавлять от рутинных забот, а для шудра всякого рода народными гуляниями и мероприятиями.

Появление так называемых цехов, рынков и торговцев как таковых знаменует собой деградацию вайшьев, их вынужденное нивелирование до шудр или вовсе исполнение шудрами несвойственных обязанностей, ведь цех, рынок и торговец не имеют отношения ни к служению, ни к консервации.

Понимание вайшья как "ремесленника" не лишено сомнительности, будучи фундированным некими ложными представлениями о фантастической и умозрительной фигуре "ремесленника", который не то плотник, не то художник, не то лепит из глины, не то занимается чем-то "в цеху" вместе с другими ремесленниками, хотя понятие "цеха" означает ничто иное как профессиональный союз. Идеальная фигура ваяшья куда более близка фигуре ученика, находящегося при своем господине и учителе. Именно в обязанность ученика входит служение, безропотное и совершенное доверие и абсолютное послушание, каковые качества с современной точки зрения могут быть свойственны рабам - эта точка зрения вполне справедлива, если не считать того, что образ раба является результатом долговременной пропагандистской работы. Рабы в древнем мире, конечно-же, не имели ничего общего с сомнабулическими образами закованных в цепи темных фигур, а являлись ничем иным как учениками.

Образ темной фигуры раба неотъемлем от торжества шудрократии, в условиях которой вся масса шудр имеет пример якобы "еще более низшей" (для сознания современного шудры не существует понятия ординации и потому низшесть гипотетических рабов является абсолютной, но отнюдь не релятивной) касты "рабов". На деле рабы древнего мира были безусловно выше шудр.

понедельник, 5 октября 2009 г.

Житие св. Ксенофила

О жизни одного святого хочу я замолвить слово, поведя сейчас рассказ о человеке по имени Ксенофил. У каждого дьявола есть свой святой, но не у каждого святого есть свой дьявол. Святой Ксенофил не был от рождения посвящен кому-то определенному, а бессмертия достиг по милости всех богов.

Он разбил вражеское царство, как горшок, на мелкие осколки, а колесницу свою украсил многоголовым змеем, на голову-же свою возложил скальп поверженного противника, и в таком виде въехал на гору ко всем богам. Разумеется, от зрелища такого возмутились божественные натуры, ибо никто, де, не въезжал еще столь смело и фривольно, и вот по-видимому это было зачтено ему в заслугу. Не предоставляя божественного статуса, его тем не менее обессмертили, после чего довольный он съехал с горы на той-же колеснице, но уже не обращая внимания на ухабы да попросту разложившись на ней. И, как говорят, с маху врезалась та колесница в ряд дорожных камней, которыми римляне в те времена пользовались вроде как мы сейчас системой глобальной навигации ГЛОНАСС. Камни повышибало с мест ихних и весьма рассердились другие участники дорожного движения, которых погубило ударом могучим, а Ксенофил так и в ус не дул: бессмертный никогда не поймет смертного.

Но вот текут годы и думает Ксенофил:

"А зря я, пожалуй, тогда уехал от богов; надо было требовать себе полной божественности. Одолевают мое сердце печаль и страх, а ведь будь я богом, такого бы, ей-ей, не случилось!"

Скучновато ему стало наблюдать за всем этим, быть чистой чашечкой цветка и не мараться в грязи; да каждый день поутру очи светлые открывать, с языка изъявляя что-нибудь располагающее, и вот вышел он и на дверь дома своего повесил железный замок, прошел вдоль могил всех потомков своих и вышел на проспект. Проспект был широким и в вечернее время весьма хорошо освещали его газовые фонари, но Ксенофил не обращая на них внимания зашагал вон из города, достиг леса и пошел по нему.

Видит высокое дерево и садится в корнях, а себе дает слово:

"Божусь, что не сойду с места, покуда не достигну пробуждения."

-А вы пойте-пойте, - спокойно сказал он птицам, которые примолкли было от величия, явленного им, - и отвлекайте старика за милую душу, на плечи ему садитесь и играйтесь с кольцами, которыми проткнул он уши, ноздри, губы и пальцы свои, и без стеснения зовите других, чтобы отвлекали и развлекали аскета, ибо бессмертен он и времени у него хоть отбавляй.

Подивились птицы такому сюжетному ходу и зауважали Ксенофила от всей души.

А чтобы пробуждения-то достичь, требуется перебрать могучий индекс багажа знания своего, да буковки-то в воздухе заставить висеть с печатями, и кто не в силах все созвездия узреть и удержать, представив визуально трехмерную картину сефирот, тот не проснется никогда.

И если скажут вам стагнирующие трутни, подобные чайкам, несущим во клюве гнилую сельдь, что дескать ничего не надо, только отпустить сознание и в недвижимости застыть, то призовите на помощь все ваше сквернословие и высмейте этих невежд!

Долго-ли, коротко-ли, заползли под одежду лесные осы и построили соты.

"Молодцы. - Одобрительно подумал Ксенофил, глядя на них. - Хорошо осуществляете вы вашу праедестинацию. Ведь сама живая и неживая природа стремится прийти в согласие с желанием великого посвященного, работающего над серьезной задачей."

В один из дней по лесу шлялась группа скоморохов, и завидев почтенного старца, они окружили его, наперебой задавая интеллектуальные загадки, оформленные как пустое кривляние.

-Некоторые населенные пункты, - металлическим голосом обратился к ним Ксенофил, - получили в названии латинскую частицу "ин", потому что находились на базе какого-то более долговечного ориентира. Подобным образом и интеллект был назван по имени воли, которой он должен фундироваться и направляться. Как не устоит дом без фундамента, так и комичные интеллектуальные проделки, свойственные вам, не выдержат собственного веса, сколько бы вы не верили, что с точки зрения общества ведете себя вполне мило.

Эти слова заставили скоморохов задуматься, некоторые в гневе сжали кулаки, другие напротив залились слезами, но всех объединяло отсутствие былого веселого энтузиазма.

-Как-же нам спастись? - После долгого совещания обратились они к Ксенофилу за советом.

-Никак. Просто самораспуститесь и разложитесь на субатомном уровне.

Эти слова снова заставили скоморохов задуматься, а Ксенофил тем временем продолжал подготавливать пробуждение.

Несколько дней и ночей он не смыкал глаз и вот, когда вечернее солнце славными лучами окрасило верхушки отдаленных деревьев, из сумерек надлеска спустилась одна мара из тех, что подкарауливают сновидцев, спасают младенцев из колыбелей и объявляют молодым матерям приговор святого суда, а также пугают странника на долгой дороге, сияя очами то-ли совиными, то-ли молодой ослицы.

О верхней части леса ходит много поверий, ни одно из которых не способно похвастаться достоверностью, но несомненно одно: сколько бы ни исхоженными светлые, изрядно прореженные низины были, никогда среди верхушек не объявлялось просвета, и стоило пасть одному дереву, его в считанные секунды замещало другое, возрадовавшееся падению конкурента. Там наверху есть и свои железные дороги, и свои военно-морские силы, и свои законы.

Поднялся Ксенофил на ноги, чтобы отвесить маре поклон, а потом говорит:

-Истинно говорю, я встал, потому что только сейчас достиг полного и необратимого пробуждения. А тебя я знаю - ты Маргарита, которая присутствовала при часе моего обессмерчивания. А имя твое в переводе означает: Убийственная Правда.

И увидела Маргарита, что Ксенофил теперь пробужден, но отчего-то не обрадовалась и не спешила заключать его в объятия. Вместо этого она закатила глаза и помахала в воздухе перед собой хвостом, а затем постучала копытцами.

-Это происходило уже много-много раз! - Фыркнула она. - Неужели ты подумал, что я появилась здесь ради того, чтобы ты узнал меня? Вовсе нет.

С этими словами она резво прыгнула и откусила Ксенофилу голову. В его гаснущем пробужденном сознании несколько секунд маячил немой вопрос, а затем исчез.

Отряхнув крошки с груди, Маргарита принялась надуваться, но зачем и почему она это делала, уже не относится к житию Ксенофила.

пятница, 2 октября 2009 г.

Тайна невидимой стены

За городом я видел незримую стену, которая, как выяснилось, тянулась на много верст. Я захотел немного пройтись до ближайшей башни, но это чувство было не сильнее желания разобраться в том, кто-же построил стену. Она выглядела совсем не старой и я подумал:

"Неужели ее спроектировал мазохист, которому нравится спотыкаться о невидимые препятствия?"

Пройдя немного вдоль вышеупомянутой стены, я достиг старенького деревенского кладбища и решил углубиться в изучение могил, потому что после одного случая, произошедшего со мной несколько десятилетий тому назад, зорко отмечаю все лежащее вдали от исхоженных троп. Когда-то ребенком я попал на кладбище и в кустах заприметил белеющий человеческий череп. На мои удивленные расспросы сопровождающая персона ничего не ответила, но вместо этого решительно направилась к черепу и при помощи тонкого прута принялась ковырять в глазных впадинах, словно ожидала какого-то послания из них, давно вложенного вовнутрь.

Неподалеку от входа среди деревьев бледнело изваяние, отдаленно напоминавшее сидящего человека, а в постаменте я увидел, когда подошел на достаточно расстояние, низкую дверцу.

"Очевидно, что за ней находится лестница, по которой обитатели кладбища поднимаются наверх. Впрочем, мы почти не встречаем их в городах и потому дверца может иметь значение не только как художественная аллегория."

Окрыленный этой мыслью, я вошел в тускло освещенный склеп, где незамедлительно увидел мертвых. Один старый и по-настоящему огромный покойник лежал поперек лестницы, преграждая путь, так что мне пришлось перешагнуть через него. На нем была неподходящая для этого времени года одежда, задубевшая от трупных истечений, и я подумал, что человек может весьма продуктивно видоизмениться, стоит ему поменять платье, как сделал когда-то этот двухметровый великан.

При свете лампады я заметил, что кожа на левой скуле покойного приобрела необычный вид. По-видимому, у местных жителей существует поверье о целительной силе мертвеца, и влекомые этим невинным обманом, многие поколения девушек и молодых людей спускаются в склеп, чтобы лизнуть знаменитого трупа или потереть пальцем его скулу.

"Сниму-ка я с него эти красные, хорошо сохранившиеся отрепья и надену их на себя, ибо нехорошо живому входить во склеп к мертвым." - Подумал я и стал переодеваться.

Теперь ко мне стали относиться совершенно по-другому - мой жест преемственности был оценен трупами и снял напряженность, витавшую в воздухе и заставлявшую их хранить надменную неподвижность. Один лишь великан по-прежнему оставался безучастным - в этом не было ничего удивительного, ведь я отдал ему одежду, предназначенную для живых, которые с точки зрения мертвых и есть мертвые. Сейчас это кажется мне настолько простым, потому что долгая жизнь среди мертвых научила относиться со вниманием к подобным закономерностям.

Пройдя мимо охраны, я спустился на закрытые ярусы подземелий - туда, где под защитой скальной породы располагается центр управления кладбищем. Меня интересовали архивные документы, касающиеся невидимой стены. После исследования ящиков, которое отняло несколько часов, моя голова гудела, но радость от обладания старинной документацией была сильнее огрубевших чувств.

В этот момент я обратил внимание на мертвячку непопределенного возраста, на лице которой читалась мука. Получив за время долгих зимних вечеров из специальной литературы знания по психологии всего живого и мертвого, я решил, что смогу помочь несчастной женщине, а то и полностью ее исцелить.

-Я была молода и прекрасна собой. - Гнусавым голосом начала свой целительный рассказ мертвячка. - И решила я испытать возможности своего организма, так сказать, дойти до предоставленного нам самой природой предела, то есть выносить ребенка.

-Звучит заманчиво. - Согласился я. - И что-же вышло из этой затеи, в коей, казалось, была воплощена сама непредсказуемость юной женщины вашего склада?

-Вы меня не дослушали. Я хотела выносить ребенка, но не от человека зачатого, а напротив от животного бессловесного, от жеребца или осла. Так задумала я отомстить обществу, которое делает из всех нас кретинов, а заодно всем родителям своим, и родителям их родителей. Пусть бы поняли они, что зазря рожали все это время и стараниями своими добились блудодеяния скотского да порождения исчадий премерзких.

-Понимаю. - Кивнул я. - Это хорошая мотивация.

-И сняла я облачения с тела своего, защитные ткани отбросила как излишество, прежде чем войти к животным в стойло. Овладели мною те животные в одночасье и обременили плодом яростным семени своего, но был плод без ручек-ножек...

-Значит не из двуногих и не из четвероногих. - Уточнил я.

-Да, не из них. Итак, породила я спустя годик-другой твареныша без ручек-ножек, головогруда-головопуза. И воскормливала его девять лет и зим молоком девичьих сосцов своих, скитаясь по неприютным степям-лесам, по пропастям пропадая и находя берлогу в берлоге у дикого зверя. А на десятый годок пришла беда, неожиданно нагрянула. Был холодный весенний день из тех, когда до полудня февраль, а после полудня апрель. В погоне за птицей, которая стала единственной пищей гортани моей, забралась я на высокую гору, высокую гору. На верхушке горы сидела птица, сидела птица, клювом меня манила. Но стоило мне достигнуть того злополучного места, и сорвалась птица, улетела-улетела в низины. Я же положила, навмереваясь передохнуть, сверток с безруким-безногим на ледяную чешую, которая покрывала ту гору в районе вершины. И вот лед проломился под малым - трагедия! - быстрее ветра исчез мой ребенок в глубинах горы, исчез в глубинах горы.

-Гора была потухшим вулканом. - Догадался я.

-Да, гора была потухшим вулканом, потухшим вулканом, и взгляд мой потухший глядел три дня и три ночи в темноту, изучая потухшее жерло, в котором где-то там нашел себе новый дом мой твареныш-твареныш.

-При всем уважении к вашим чувствам, вы не можете отрицать, что добились своей цели. - Промолвил я. - Вас изгнали, прокляли, и вы не взрастили ребенка. Какой-никакой, он был бы логичным продолжением вашего рода, великой радостью для ваших предков, даже если бы те отрицали свою причастность к этому делу.

Лицо мертвячки неожиданно почернело.

-Спасибо огромное вам говорит эта здесь стоящая. - С этими словами она зашлась в приступе кашля. - Спасибо за то, что не дали простой женщине запутаться в себе и указали на логику, которая оказывается не чужда лукавому року.

-Ну тогда услуга за услугу. - Серьезно сказал я и протянул мертвячке документы, найденные в архивах. - Не могли бы вы мне растолковать, что тут говорится о стене.

-Стена-стена была построена не живыми-не мертвыми. Защитой от мертвых считали ее живые и защитой от живых мертвые. Благодарения возносили городской управе жители города-города за стену, за башни воздушные, но управа не имела к этому отношения. Тут написано-написано, что придет час, когда из каждой башни выйдут слуги преисподней, чтобы растерзать и обезобразить каждого живого и каждого мертвого из нас.

Я поблагодарил мертвячку за предоставленную информацию и направился в столовую. Поскольку я теперь считался своим у мертвых, мне приготовили место за гробом, из которого длинными спицами мы доставали ароматную плоть живого покойного. Живой покойный или летаргик считается изысканным деликатесом, впрочем только старейшинам позволено отведать еще работаюшего сердца, по которому пробегают нежные искорки потаенной деятельности.

Почему государство нелегитимно

В период перехода от "теократии" к "монархии" или от превалирования в социальной иерархии брахманов к обществу превалирующей роли кшатриев ритуал более подвержен "секуляризации", под которой следует понимать выделение того смыслового уровня, который неразрывно связан с общественным договором.

Общественный договор представляет собой неотъемлемый компонент устройства общества, в равной мере с ним подверженный деградации, и как таковой выражается через заимствованную им социокультурную парадигму. Этим и только этим может определяться отношение к общественному договору, его принятие или непринятие, подразумевающее наделение его эпитетом "ложный". В согласии с некоторыми законами функционирования космоса, непринятию и отрицанию могут подвергаться субординированные феномены, например вся объектность может быть отменена решением субъект-ориентированной инстанции, но ни одной из инстанций, которая принадлежала бы самой объектности, а в более частном случае возможность квалифицированного отрицания зависит от нелинейной ординации миров, во-первых, и во-вторых, от могущества инстанций, рассматриваемых в срезе отдельного мира с учетом его положения в иерархии. По этой причине йог может уничтожить вселенную, а каббалист отнять жизнь у голема, так же как ранее отнял у него излишнюю неодушевленность.

На ранних этапах деградации общества его договор подвержен минимальным онтологическим ограничениям и имеет полную континуальность, связывая Нацию и Предка. В момент разрыва связи со стороны Нации происходит начало деградации, которая с точки зрения общества характеризуется линейностью - точно также как все происходящее в йециратической и ассиатической размерности. Излишне подчеркивать, что природа человека не оставляет возможности не только преосуществить некую нелинейность, но и помыслить ее как атрибут пространства или времени. Так например значительными сложностями может сопровождаться изучение демонического модуса взаимодействия со временем и пространством, результатом чего становятся фантастические концепции "временной вечности" и "мгновенного перемещения в пространстве". Напомним, что взаимодействие демона со временем в общих чертах подобно взаимодействию со скрижалью, целиком и единомоментно охватываемой вниманием, что само по себе несовместимо с человеческим сознанием, неспособным держать во внимании более двух-трех единиц информации.

Возвращаясь к отмеченной выше "секуляризации" ритуала, отметим, что основополагающей движущей силой этого феномена является мотив вовлечения целевой группы в ритуальное пространство, поскольку только так может быть обеспечено легитимное в рамках действующей парадигмы делегирование полномочий, которое фиксируется общественным договором. Переход от власти кшатриев к парадигме вайшьякратии характеризуется неуклонной девальвацией основного ритуала делегирования, делающего власть авторитетным носителем принципа легитимности (тем ритуалом, который обеспечивает царю возможность быть чем-то, кроме пустого заменимого человека, является иерогамия, осуществляемая ежегодно). Это позволяет говорить о полном аннулировании легитимности государства, происходящем в момент перехода к вайшьякратии, о которой известно, что на сегодня она почти целиком уступила место парадигме ложной власти шудр. Основным признаком вайшьякратической парадигмы, которая может маскироваться под традиционную кшатрийскую, является отсутствие или наличие в неузнаваемых или извращенных рудиментарных чертах ритуала иерогамии.

понедельник, 28 сентября 2009 г.

ToDo

#661 - ToDo - Иконоборчество - Услуги каннибалов - Шкура - Золото княгини

Агенты Хаоса

Недавно в одном пабе я занимался тем-же, чем обычно, то есть дегустацией спиртного, настоящий вкус которого начинаешь чувствовать только на третий день, и нечаянно разглядел у противоположной стороны стойки агента - так я привык называть этих странных личностей, о которых наверное уже писал в своих донесениях.

Они крайне медлительны, но в движениях чувствуется особая грация, присущая фантому, который как исследовательский батискаф проплывает меж стайками глубоководных рыб-пузырей, обращающих на него внимание только тогда, когда он сам этого захочет, и неизменно ужасающихся редкому, но точному движению стальных захватов. На их одежде и лицах - и даже не волосах - лежит легкая седина, которую можно спутать с пылью. Когда вы решите сократить путь в незнакомой местности и свернете на проселочную дорогу, то вероятно сможете встретить эту личность медленно идущей в ту сторону, куда движетесь сами, но обогнав ее, не разглядите лица.

-Нас всего пятьдесят. - Неуловимо улыбнулся вместо приветствия агент, стоило мне пересесть ближе к нему. - Пятьдесят братьев и сестер одной семьи. Мы - нация господ.

Я тактично промолчал, дегустируя ром, который пряным своим ароматом напоминал зубную пасту из аптеки. Над стойкой работал телевизор без звука и агент исподлобья уставился на диктора. По мере того, как я переводил взгляд с экрана на него и обратно, меня охватывало естественное любопытство. Казалось, агент управляет говорящей головой, как марионеткой, заставляя ту повторять комичные ужимки.

-А я могу даже убить ее. - Покосившись на меня, угрюмо сказал агент. - Если захочу.

Признаться, я всегда мечтал о том, чтобы какой-нибудь диктор скончался в прямом эфире, и махнул кельнерше, приказывая подать угощение агенту.

Спустя мгновение глаза диктора остекленели, он побледнел и исчез с экранов ваших и наших телевизоров.

-Теперь обратного пути нет. - Серьезно обратился ко мне агент. - Я смог показать вам дверь, но вы должны были войти в нее своим ходом. Никто не тянул вас переходить эту грань.

Я согласно кивнул и попросил продолжать.

-Хотите-ли вы войти в нашу семью, приобщиться к тому, как мы ходим, как мы дышим и как говорим на языке, не доступном ни одному племени из тех, что обитают по-соседству? Хотите-ли - а это трудно, я сразу говорю, что это очень трудно - подчинить себе реальность и научиться летать по воздуху, убивая врагов силой мысли?

С этими словами он извлек из полотняного мешка, который лежал под стойкой, несколько иллюстрированных брошюр. Я увидел на обложке обращенные ко мне покрытые сединой лица с лишенными бликов глазами и непроницаемыми выражениями - молодые женщины и мужчины в выцветших пепельных одеждах совершали неприветливые действия на всех последующих страницах еженедельника. Наполненные снедающей ненавистью и вместе с тем небрежные, как росчерк пианиста или срипача, жесты угнетали леденящим страхом, отчаянием, сочившимися со страниц в ту или другую сторону и наполнявшими когда-то бывшие знакомыми интерьеры - женщина у кухонной плиты... Я невольно вцепился ногтями в край стойки, преодолевая металлической изжогою пробежавшую по зубам дурноту, и дрожащими пальцами перевернул страницу, устремляя невидящий взгляд прямо перед собой.

-Вы смотрите на эту женщину и она кажется вам привлекательной? - Голос агента вывел меня из оцепенения и я вздрогнул, поняв, что невидящий взгляд мой устремлен по другую сторону стойки, где уже давно стоит женщина - та самая, которую я видел или думал, что вижу на рекламе кухонной утвари. Она не поправляла упавшую на сумеречный лоб прядь волос неопределенного цвета и пришла сюда очень давно - она была там еще до того, как я заметил агента, и по-видимому весь вечер стояла рядом со мной. Но где она стояла, если я не видел ее?

-Я вижу, - сказал агент, - что вы нашли много для себя интересного в нашей литературе. Позвольте вас заверить, что это только намек - только лишь скромный намек на то, что в действительности происходит.

-Мне кажется, - сказал я, еще раз взглянув на обложку журнала, - что в вашей литературе материал преподнесен чересчур прямолинейно, не оставляя места загадке или элементу недосказанности, не столько оттеняющей смысл, сколько намекающей на интенциональные структуры.

-А вот это вы зря. - Мой собеседник покачал головой и сложил руки на груди. - Если вам нравится то, что оставляет меня равнодушным, и если вы настолько равнодушны к тому, что я позиционирую как нравящееся - а только равнодушие толкает вас на скользкий путь необдуманной критики - то это может быть расценено как предательство. Я далек от того, чтобы прямо сейчас выносить вопрос о недоверии на голосование, но будьте уверены, что всякое голосование у нашего народа подразумевает полное и безоговорочное единодушие, а это значит, что косой взгляд, брошенный на меня или вот на нее...

С этими словами агент повернул лицо в сторону своей соотечественницы, статуей белевшей напротив.

-...или если на нее вы посмотрите косо, то вы посмотрите косо на нашу нацию и будете подвергнуты заслуженному всенародному линчеванию. Мы тогда хорошо попляшем на этих животрепещущих чувствительных косточках.

Он сделал неуловимое движение и двумя пальцами схватил меня за запястье, а затем продолжил нравоучительную речь:

-То, что кажется вам чересчур прямым указанием, вместе с тем представляется вам искажением правды или пересказом ее на какой-то неподходящий вам манер. Нет-ли в этом противоречии некоей странности?

-Я, - сказал я, - раньше думал, что сложные вещи, открывающиеся моему острому чувству восприятия благодаря развитой восприимчивости, указывают на непростые образно-символические структуры, но теперь, когда вы открыли мне глаза, понимаю, что ошибался.

-Смыслы не всегда граничат с содержанием. - Уклончиво заметил агент.

В то время, пока я пытался обдумать его последнюю фразу, женщина обогнула стойку и села на табурет справа от меня. Я уловил запах хризантемы.

-Вы чувствуете исходящий от меня запах. - Послышался ее низкий голос. Обхватив пальцами стакан, она смотрела на меня, периодически опуская веки. - Дело в том, что от моего брата исходит запах гвоздики, которого вы не могли почувствовать по понятной причине.

-Вот в чем дело... - Я затаил дыхание, наблюдая движение искр вдоль позвоночного столба.

"В нашем роду употребляют в пищу насекомых. - С выражением произнес голос у меня в голове. - Для их ловли мы используем язык, и это характерное движение уже давно доведено до автоматизма. Мы не могли допустить, чтобы мухи этого заведения приближались к нам, и использовали растительные препараты, которыми обработали кожу."

-Если вы внимательно посмотрите на сестру, - сказал агент, - то поймете, что от мух можно предохраниться без того, чтобы отгонять их.

Я внимательно посмотрел на нее и без труда нашел подтверждение этих слов - на пергаментно-серых плечах, на груди, на руках и даже на лбу шевелились отяжелевшие от масла хризантемы насекомые. Очевидно, язык сестры был приучен реагировать на запах здорового животного и не приходил в действие, если чувствовал болезнь либо врожденное уродство, обозначаемое неправильным запахом.

-Поскольку брат уже ввел вас в курс дела, нам пора. - Сказала сестра и, намертво вцепившись в мой локоть, спрыгнула с табурета. Синхронно с ней брат сделал аналогичное движение слева от меня. Табурет подо мной опрокинулся, но я устоял на ногах и вынужден был передвигаться задом наперед, поскольку брат с сестрой и не думали останавливаться.

-Минутку... - Решительно начал я, но смолк от резкой боли в локте.

-Вы уже ознакомились с документацией. - Сказали брат с сестрой. - Согласно законам нашего народа, это означает, что вы полностью согласились с перемещением.

-Одну минутку! Я не против перемещения, но хотел бы остановиться на процедурных вопросах. Как уже было отмечено, ваша нация состоит из пятидесяти человек, вследствие чего я не могу стать пятьдесят первым.

-Сразу после прибытия вы будете помещены в одного из тех, кто уже существует. Разве это так сложно понять?

Под прицелом непроницаемых глаз сестры я с досады прикусил губу.

суббота, 26 сентября 2009 г.

Маршальская лента

Поправив на груди ленту, Анатолий Филатович с достоинством кивнул.

-Благодарю вас,... - сказал он и неожиданно для себя запнулся.

"...товарищ, - пронеслось в его сознании, - или господин? А может быть геноссе?"

-Благодарю вас, геноссе генерал. - С достоинством произнес он, не выдав своего смятения.

-Ну а теперь, - в уголках глаз пожилого генерала блестела мутноватая жидкость, заставлявшая его то и дело прикладывать к лицу платок, - теперь предлагаю вам развернуть корпуса и вернуться в район боевых действий.

Анатолий Филатович догадывался, что звание маршала ему было присвоено с целью манипуляции, но тем не менее не стал выполнять пожелания генерала. Возможно впоследствие, когда дело зайдет слишком далеко, тот отдаст прямой приказ, которому Анатолий Филатович не сможет не подчиниться, но теперь...

Он спокойно кивнул генералу и молча развернулся, готовясь присоединиться к штурмовикам, ряды которых за последние часы значительно поредели.

"Я понимаю тебя, - можно было прочитать в отечески теплых глазах генерала, - сукин сын, ты не хочешь возвращаться в котел, где неприятель к настоящему моменту должен был уничтожить все следы нашего существования."

Генерал медлил отдавать прямой приказ, рассчитывая на то, что новоиспеченный маршал возьмет всю ответственность на себя.

Незадолго до этого он чудом избежал разрыва на мелкие кусочки - когда вражеский гренадер попал в окоп шальной гранатой. Несмотря на кажущуюся неповоротливость, генерал с ловкостью мартышки отфутболил неприятный сюрприз обратно в гренедера, который в свою очередь с ловкостью орангутанга отфутболил гранату обратно в окоп, после чего и проснулась наша контрразведка. Граната взорвалась в соседнем блиндаже, унеся жизни двоих пехотинцев, только вчера прибывших на передовую со школьной скамьи.

"А чего другого они хотели?" - С болью подумал генерал, пытаясь разжечь трубку на промозглом осеннем ветру.

Он улыбнулся, глядя на то, как Маргарита, единственная оставшаяся в живых женщина, задирала фельдшерскую юбку перед тяжелоранеными, на душе у которых от этого в последние минуты перед сумрачным забвением делалось немного теплее.

-Молодая госпожа! - Аристократично взмахнул рукой генерал, чтобы привлечь на свою сторону внимание санитарки. - Можно вас попросить показать, что у вас под юбкой?

Неожиданно для себя генерал покраснел. Ему вспомнилась юность, проведенная в маленьком приморском городке, где пропахшие ромом и устрицами моряки каждую субботу устраивали дебош. Однажды генерал вошел в продовольственную лавку и очень долго оставался внутри, выбирая мармелад для своей подруги, такой-же школьницы, какой был и он сам в те годы. Возвышенный настрой генерала нарушил голос, раздавшийся как - как ему тогда показалось - гром среди ясного неба, потребовавший отчитаться и вывернуть внутренний карман школьной курточки, в которой, как показалось мяснику, ребенок припрятал стянутый из-под носа рулончик фотопленки Свема.

Сделав над собой усилие, генерал отогнал тягостные воспоминания и, набросив на голову юбку медсестры, наконец разжег трубку, после чего откинулся на глинистую стенку окопа и с наслаждением затянулся.

До победы оставалось всего несколько часов, но ни генерал, ни штандартенфюрер, ни сестра милосердия, никто не увидит ее перед собой, как видится большое лицом к лицу. Когда будущий маршал подаст сигнал к отступлению глубокой ночью, под покровом темноты еще не зазвучит меланхоличный голос из старенького разбитого радио на дне пустого, совершенно пустого окопа. И когда в первых отблесках розовоперстой Авроры на границе гор горстка выживших негнущимися пальцами будет растирать трут, закрывая робкий огонек от глаз, которые будут мерещиться им в туманной зыби безмолвия, этот голос произнесет сам для себя в неизбывном отсутствии, куда не долетит ни одно эхо, одну лаконичную фразу:

-Война закончена. - Бледные, похожие на привидений, напуганные и деморализованные враги застынут на краю окопа, глядя в пустоту, но где-то за другими горами парализованный страхом и отчаянием генерал еще только делает шаг навстречу своему воспитаннику, чтобы предложить тому маршальскую ленту.

пятница, 25 сентября 2009 г.

Знаковые имена-паразиты

Согласно существующему в западном кинематографе стандарту, выделение обособленного индивида из социальной группы осуществляется посредством указания на причастность того к знанию Шекспира, Моцарта и названия языка "суахили", что в русской культуре соответствует Пушкину, Чайковскому и "латыни". Можно привести целый ряд популярных и посредственных кинофильмов, в которых позиционирование начинается с обнаружения у героя в шкафу книжки Шекспира или с декламации (что выделяет его в особую сверхэлитную категорию обособленца).

Существуют и межэтнические знаковые имена, используемые для взаимного узнавания на почве ложной эксклюзивности схватывания материала и манипуляции аудиторией и нацеленные на определенные группы. В конечном счете, если продвигаться по сужающейся спирали, делающей "круг знатоков" все более узким, мы прийдем к пониманию того, что эти знаковые имена составляют неотъемлемую часть жаргона, используемого любой группой, которая характеризуется открытой или закрытой иерархической структурой и подчинена правилам круговой поруки, как например мафиозный клан, ячейка террористов, клуб вольных стрелков, всеобщее собрание пивоваров и религиозная секта.

В кругу людей, даже если те не обременены стратегически общими интересами, но неизбежно по какой-либо причине сосуществуют вместе, феномен тайного языка возникает автоматически и может наблюдаться со стороны - выглядя как непонятно почему столь интересные и возбуждающие всех собравшихся, кроме вновь пришедшего, праздные беседы и обмены видимо красноречивыми недомолвками. Тем самым группа помечает свой ареал обитания.

Надо отметить, что составляющие лексикон жаргона термины сами по себе не являются тем, что представляют собой вне узкого круга или до своей трансформации в инструменты тайной коммуникации. Выделяемый в рамках той смысловой уровень отвечает требованиям построения связи, озвучивающей круговую поруку, что происходит, например, в случае наличия в песне знакомого слова, о котором можно с легкой долей уверенности сказать, что знакомство с ним подразумевает определенный набор предпосылок.

В случае вражеской песни, имеющей свободное, а следовательно необходимое в рамках кампании пропаганды, хождение, задача знакового имени состоит в том, чтобы втереться в доверие, освободив восприятие слушателя для приема сообщений вероятного противника, причем эти сообщения, представляющие собой собственно текст песни, могут быть никак логически или континуально не привязаны к знаковому имени, и хотя в целях правдоподобия такая попытка может быть предпринята со стороны агитатора, она не является обязательным условием, ведь слушатель уже готов самостоятельно проделать эту часть работы.

Как давно уже обнаружили достаточно квалифицированные специалисты, не всякий очевидный знак, обнаруживаемый в смысловых массивах объективной реальности, является личным посланием, но напротив - скорее всего он представляет собой знак-паразит, лишенный своего содержания, выхолощенный и поставленный на службу всеобщим человеческим ценностям. Частным случаем подобного знака является самоочевидный - тайный, а потому лежащий на поверхности, выброс общеизвестных, а потому объединяющих и сдруживающих слов-паразитов.
См. тж. музыкальный видеоклип "Разумное, Доброе, Вечное", в котором рассматривается концепция Моцарта, Шекспира и суахили.

Как мы смотрим на власть после Революции

Одноименная статья с цитатами из суккубологического Прогнозиса размещена в рубрике "Программные статьи".

четверг, 24 сентября 2009 г.

Колокола - устранимые и неустранимые детали

Основополагающей характеристикой современного колокольного звона, известного из церковной, в-частности православной, практики, является дешевый пафос, который в общих чертах схож с аналогичным качеством органной музыки и мужского хорового пения, впрочем, в последнем на видную позицию выдвигается ложная вкрадчивость.

Дешевизна колокольного эффекта никак не может ставиться под сомнение, потому что ни отлитие колокола, ни конечное приведение его в действие, не требуют затраты сил, сравнимой с производимым низкочастотным колебанием. В случае органа строительство требует большего участия инженерной мысли, а генерация звука неотъемлема от непрерывности прикладываемого усилия, хотя технология и редуцирует затраты до возможного минимума.

Вместе с ложным пафосом колокол получает в современном мире другую жизнь, обособляясь от архаического колокола, а вернее "колокольчика", которому неприсущи черты ложной величественности, поскольку таковая призвана лишь компенсировать отсутствие традиционного смысла и вообще определенной смысловой нагрузки.

Своей смысловой нагрузке архаический колокол обязан тем, что он является прежде всего колоколом духов. Надо отметить, что именно благодаря этому обстоятельству корова с колокольчиком получает способность пастись "сама по себе" без участия дополнительного пастуха. До сегодняшнего дня духовные колокольчики широко используются на территории Евразии, располагающе маня путников перешагнуть через грань очевидного и дотронуться кончиками пальцев до эльфийского вехового камня.

"Величественный колокол", по-замыслу его хри-ских "новоизобретателей", должен подчеркивать величие той духовной сущности, иерограмму некоторых аспектов которой выражает звон. На подобный ход мысли разработчиков подтолкнуло подражание природе тварного мира, изучение которой указывает на лежащий на поверхности факт [якобы линейной] зависимости высоты звука от размера и силы; всем должно быть очевидно, что журчание ручья непохоже на гул океана, а писк мыши на вой морского чудовища. Наивная проекция этого соответствия на "духовный мир" обусловлена концепцией больших габаритов как структурного компонента величия, а по-большому счету прямым перенесением данности окружающего мира на другие космические модусы. Между тем, чувственно-эмоциональный, равно как и интеллектуальный опыт не может являться мерой правдивости восприятия того, что по-сути более сложно и вместе с тем элементарно как иерограмма на скрижалях бездны, и большое отнюдь не является только лишь большим, а низкое только низким, что блестяще иллюстрируется на примере звучания демонической речи в разных октавах одновременно. Если прибегать к более популярным способам иллюстрации, то следовало бы вспомнить блестящий опус "Микромегас", в котором Вольтер пытается продемонстрировать относительность великого и малого.

Что касается использования больших колоколов в древности, то это, в точности как и "коровий колокольчик", ныне можно было бы отнести к категории "секулярных нужд". В действительности вся экзистенция древнего социума была выстроена радиально вокруг сакрального центра, причем пребывала внутри, а отнюдь не вовне сакрального пространства, в связи с чем утилитарное применение вещи никоим образом не равно "секулярному". Действительно, определенное применение находила так называемая проникающая способность колокольного звона, несущего определенную информацию, разительно отличаясь от современного звучания, призванного "напомнить" или "принести весть", подобно некоему лучу света в темном царстве - что уже само по себе трагикомично даже без учета того, что звон пуст и центр является подделкой. Современная суккубология рассматривает колокольный звон как деталь объектности, более-менее удачно событийствующую с другими деталями, образующими так называемую визуально-аудитивную и одоративную картину. Штурмовые группы WaffenSS очистят этот мир от лишних деталей и взамен одной устраненной положат десять неустранимых, перейдя границу близ веховых камней, означенных звоном колокольчиков на шее пасущихся коров.

среда, 23 сентября 2009 г.

Как один старик самого страшного избежал

У одной бабы старик умирал (она сама была уже в летах) и стал просить исповедаться. Баба тогда позвала сыновей и говорит им, так мол и так, не можем мы позволить старику пропасть. Не пущайте к нему никово, а иначе погибнет.

Мимо проходил батюшка и слышит крики из избы - это старик пришел в себя и требовал святых даров. Он к двери подходит и стучит, а его один из сыновей хлобысь топором по темени и в погреб. Стало быть, выиграли хоть немного времени.

А батюшка был не дурак и когда его прямо из погреба ангелы куда-то по своему делу потащили, он говорит: "стойте-стойте, возьмите вместо меня кого-то другого, кого-то другого!"

Итак он заинтриговал ангелов и они цепкие объятия на минутку ослабили, чтобы выслушать поповское предложение. Он им говорит, что прямо сейчас идет борьба за старика и пока еще не поздно обратить ситуацию в свою пользу.

-Я конечно знаю, - сказал он, гладя окладистую бороду, - что таких стариков и так пруд-пруди, но может быть вас заинтересует это дело хотя бы со спортивной точки зрения?

Тем временем старуха учит старика:

-Когда помрешь, Иван, сложи ручки на груди, плотно закрой глаза и не дыши, а ноги подбери к животу, как дитя.

Сыновья в это время сели за стол, чтобы обсудить риск и минимизировать ущерб.

-Надо полагать, - говорит старшонький, - битва неотвратима и все мы должны быть готовы положить голову за тело отца. Давайте проверим оружие у кого какое есть.

Говорит так и рубаху стаскивает с себя, а потом из плечей и локтевых сгибов шипы острые выпускает.

Младшонький тогда из позвоночника десяток щупальцов с клешнями выпустил и улыбается.

Средний брат говорит:

-На кончиках пальцев-растопырок моих обитает страх леденящий, им буду бить корпуса вражеские.

-Хорошее дело задумал. - С уважением кивает старший братец и далее говорит:

-Враг будет ждать нашего появления в человеческой форме. Мы будем исходить из этого и сначала пустим ее в ход. А потом из засады налетят и остальные. Покажите-ка кто как умеет превращаться и во что.

Сказав так, сам он стал надуваться, пока не обернулся большущей физгармонией, которую ну никак не отличить было от музейного, но работающего экспоната.

Младшонький заколыхался, словно его щас стошнит, и раззявил брюшную полость, быстро-быстро ребра оттуда повылезали и обернулся он в странного паука.

Средний брат говорит:

-Я могу превратиться в электрический ток.

С этими словами он перстом дерзновенно на лампочку указал и сей-же миг исчез.

-Хорошее дело задумал. - Величавым аккордом хвалит его старший брат. - Ты и будешь нашим флагманским засадным звеном. Затаись в радуге или еще где, пока не наступит самое худшее и не проиграем мы сражения, а затем ударяй.

Сказав так, физгармония со страшным треском развалилась на две половины, из которых тотчас вышли точные копии братьев.

Ангелы тем временем готовят осадные башни-початки, а видом хранят серьезность. Священника не цепь посадили заместо приманки, но обещали, что ежели правду сказал, то построят ему новую церковь, а все остальные церкви переставят в кружок вокруг нее. Но ежели солгал, то прийдет тогда коту масленница. Под масленницей они имели в виду особую ангелическую мухобойку, по чистой случайности схожую по-имени с одноименным церковным праздником.

Что-же делала супруга одна в отсутствие супруга? Отговорив старика от опрометчивых действий, она ушла в подполье, где среди банок маринада и прошлогоднего сока припрятала чемодан с гиковским набором, как это могло выглядеть со стороны. В чемодане уместилось не меньше дюжины нетбуков, которые старуха теперь старательно расставляла на холодном каменном полу. В центре промеж нетбуков находился старухин флагманский гаджет, извлеченный из-за поддельного шкафа, он состоял из дорогостоящего двадцатишести-дюймового монитора NEC и могучего шасси, способного поддерживать графическую станцию. Все это вместе с гаджетами-миньонами составляло единую систему централизованного управления реальностью.

В ходе калибровки оборудования старуха видела, как к месту будущего сражения собираются зрители - тут были, помимо демонов и ангелов, представители малых народов, а также вовсе уникальные существа, смысла которых старуха так и не смогла разгадать.

Ну вот начинается бой - три брата-богатыря против троих ангелов, по виду которых и не скажешь, что дело им предстоит трудное. Разумеется, и братья понимают, что шансов у них может быть мало, а может быть и много, потому как реальность имеет разветвленную систему измерений и то, что лежит на поверхности, может быть в равной спепени - ложно, обманчиво, правдиво, отражающе подвижность внутренних областей.

Сходятся перво-наперво лбами - колонна на колонну - и стоят друг против друга, вызывающе борясь докрасна раскаленными взглядами. В воздухе стоит низкий металлический гул, но кажется, что в мире затишье - ничто не двинется с места, даже пчелы застыли у летков своих, ветер остановился в начинающемся порыве, а все глаза остекленели.

Так длилось неведомо сколько времени, пока старший ангел не отвел среднего в сторонку, оставив младшего сдерживать напор братьев.

-Не с настоящими врагами мы боремся. - Шепчет ангел своему товарищу. - Разглядел я хитрость, которую они замыслили. Нам следует разделиться - ты полетишь направо, а я налево. Обойдем неприятеля и посмотрим, что у него за козыри в рукаве. Младший-же пускай поделится натрое, как будто все мы честно воюем.

Итак, полетели они и вскорести обнаружили старшего брата. На физгармонию наложили заклинание и заперли несчастного.

Другой ангел в то-же самое время нашел среднего, который фигурировал под видом радуги. Запер он порты входа и выхода радуги и мост ея великолепный превратился в иллюзию.

И только третьего брата никак не смогли обнаружить, поэтому под видом паука он продолжал готовиться к следующей части битвы.

Вот ангелы вернулись и с победным кличем ударили по врагу, притеснили братьев к самым стенам отчего дома, а после этого подали сигнал башням-початкам, из коих тотчас вылетела туча ощеренных оружием штурмовиков.

Хватились братья - а старшего-то и нету, и среднего нет. Младший братец сиротливо ударил из засады, и бился он великолепно против превосходящих сил, но в конце концов его прижали к стене, лапки его паучьи окрутили стальными усиками, а в широкие пасти вставили распорки.

Но ликовать ангелам было еще рано, потому что старуха-то не только наблюдала за битвой, а еще и управляла реальностью. И вот в самый победоносный момент является она в иллюзорной форме величия, вооруженная всеми лучами славы, и не взирая на ангелов, обращается к зрителям тоном хорошего оратора, которому позавидовали бы искуснейшие теоретики и практики этого искусства. Что именно она говорила, было в сущности неважно, потому что тон решал все, но речь ее была построена на апелляции к нарушению регламента соревнования.

По-счастью, она смогла привести документальные кадры, из которых следовало, что один из зрителей, догадавшись о хитрости братьев, подал малоприметный сигнал старшему ангелу, после чего тот и принял соответствующие меры. Этим зрителем была одна демоническая барышня из тех, которые созерцают механику работы мирозданья у себя на ладони как красивую прозрачную безделушку. Барышня, конечно, взорвалась и пообещала навредить старухе, когда та совершит какую-нибудь ошибку, но на исход дела эта ремарка уже не могла повлиять, и ангелы были вынуждены отменить собственную победу над братьями, а старшего и среднего немедленно высвободить из обманного заточения.

Разумеется, после этого борьба возобновилась, но была со всеобщего одобрения перенесена на независимую арену, а со всех зрителей было взято обещание не моргать и не морщиться во время сражения, ведь это могло быть квалифицировано как предсказание или помощь той или иной стороне.

Таким образом братья совместно со старухой смогли выиграть массу времени, чтобы дать старику спокойно умереть.

вторник, 22 сентября 2009 г.

Боевые Ботиночки

В деревнях существует проблема, о которой не принято распространяться за чашкою глинтвейна, заключающаяся в избытке обуви, выглядящей совершенно непрезентабельно и бесхозно. Тут находятся какие-то детские и женские туфли двухсотлетней давности, полностью утерявшие форму и видом схожие с окаменелыми пельменями, но более всего удивительно не их состояние, а ничем не объяснимое количество, в-целом неизменное, однако подверженное ротации. Кажется, что вся деревня сговорилась однажды собирать обувь и хранить ее в одном каком-то доме, но в действительности одним домом дело не ограничивается.

Когда меня пригласили в горницу, то по-незнанию я снял ботинки и оставил их рядом с небольшим, как мне казалось, скоплением другой обуви. Мои ботинки выгодно и гордо возвышались над серой массою, а я ношу в деревне всегда Kampfstiefel с косой подошвой.

Откушав русского med, который поднесла пожилая babuschka, и потрепав по щеке белокурых sorvanetz, столь разительно отличавшихся от тех-же гостеприимных devka, которых в деревне уважительно именуют blyadi, я поблагодарил крестьян за угощение и собирался покинуть подворье, но каково-же было мое удивление, когда ботинки мои совершенно растворились среди самобытной обуви, увеличение числа которой можно было теперь видеть невооруженным взглядом!

-O mein lieber Gott! - Рассмеялся я. - Теперь я начинаю понимать веселые, по-есенински теплые аспекты русской duschevnosti! Какой тут может быть Polizeikontrolle или Komendantskij Tschas, если требуется подход поэта и художника, но не ледяной рассудочности!

Невольно я опустился на пол среди всей обуви, что заполнила seni (так называется русская прихожая) и почувствовал себя ребенком сродни тому самому sorvanetz, детство которого наверняка прошло на этом-же полу, где обувь заменила ему игрушки.

Сидя на полу и углубляясь в поиски своих Kampfstiefel, вместо которых мне попадались в лучшем случае окаменевшие сапоги русской армии конца XIX в., я заметил рядом с собой пожилую крестьянку с tschugunock kaschi, которая заботливо и немного снисходительно наблюдала за тем, что со мной происходит.

До глубины души меня поражало то обстоятельство, что, пока я мучился поисками, перебирая вещи, которые скорее всего никогда не носил человек, а использовали все те домовые, банники и овинники, населяющие каждую евразийскую деревню, через сени регулярно пробегал какой-нибудь деловитый muzhik или baba, а еще чаще rebenok, ловко выхватывавший из завалов обувку, мгновенно надевавший ее и исчезавший в дверях. Однако стоило мне потянуться к тому месту, где виднелся край подходящей человеку обуви, как остальная буквально обрушивалась, начисто лишая меня способности ориентироваться.

Пожилая Bäuerin mit Tschugunok kaschi наконец стала проявлять признаки кооперативности и молча указала пальцем на какую-то часть обувного завала.

-Danke, nette Frau. - Улыбнулся я ей, как учили в школе, и проследил за ее взглядом. Каково-же было мое удивление, когда на месте, где еще секунду назад ничего, кроме десятка старых детских сандалий не было, стояли ботинки, однако не совсем соответствовавшие моим ожиданиям: вместо моих Kampfstiefel здесь находились совершенно новые с иголочки спортивные полуботинки, всем видом своим желавшие сказать о том, что еще до того как у них оторвутся все лямки, треснет подошва, а еще раньше порвутся шнурки.

-Извините, - сказала krestianka в ответ на мое невысказанное удивление, - но это хорошие сапоги, в них недавно приехал Павлик, а сейчас он топит баню и ему они пока не нужны. Обычно он оставляет их рядом со своим вещмешком, но я решила прибраться в избе и сложила обувь к обуви. А в ваших ботиночках спозаранку батюшка наш поехал по дрова.

"Um Gottes Willen!" - Только и промелькнуло в моем сознании.

Добрый родич-глаз

Искусству убивать взглядом меня научила собственная дочь. Она рассказывала о том, что уж много тысяч лет существует между мужчинами и женщинами нашего рода гласное соглашение на этот самый счет. От матери к дочери передается ураганная сила, коею использовать во устрашение и для благого всякого дела завещано Предком, мужчины-же сохраняют семя, надобное для улучшения генофонда, как выражается на сей счет наука. Я, как и мой отец и как дед, не помню точно своего начала и конца, а в себя более-менее пришел еще в колыбели, но было мне тогда уже девяносто шесть лет, и ледяные ладони клали на чело мое сами себя, потому что, как мне рассказывали, я очень уж метался и бранился во сне, и вот эти ладони принадлежали моей дочери, а может и внучке, которую увидел я всяко не сразу, а только тогда, когда свет пошел в глазницы мои, которыми я до той ночи еще не пользовался.

А уста ее были сладки и чугунен живот, а из сосцов источались сто сорок и восемь видов огня, покрывая всю землю.

-Я рогами всегда подцепляю звездную ночь! - Смеялась она. И было подано угощение из зубовного грома.

-Хороша пища. - Таковы были первые слова, которым я обучился. - Дайте-ка еще этого нагнетания-нагнетания напряженности-напряженности и могучести!

Постепенно научился я всем премудростям, которые в глазницы мои вливались, но сам был еще слабеньким, как паучок, и ночевать оставался на губах у дочери моей, надеясь таким образом не изжариться, ибо ледяную морозь издыхала она из гортани, в ледяном дворце почивая, образованном среди огня наподобие того, как изморозь, ложась на цветы, образует картину сродни хлорофилу, снятому на красную пленку.

"Вот мощь и сила семени нашего!" - С радостью глядя на красоту, говорил я себе, таким образом мало-помалу приучаясь думать. А до того момента я еще не думал, потому что ни разу не пользовался сознанием.

-Восстает ого-го высоко тело белокаменное, великое и могучее, как небоскреб! - Такими словами встречали отца своего всякие жильцы, помогавшие одеваться и тому подобные, находившиеся в купальне. Я-же только скромно кивал им, приглашая вернуться к занятиям и попусту не расточать похвалы.

-Поноси-ка ты меня, старого, дево, на плечах! - Обращался я к дочери, убиваясь мыслью о том, что столько лет была она сироткою беззаботной и не ведала, каково это - иметь доброго родича.

-Будете-ли вы глазом моим, отче? - Потягиваясь после сна, спрашивала она.

-О буду я глазом поворотным во челе твоем, девицо! - Восклицал я и ехали мы тогда за ворота усадьбы погулять, и поворотное глазилище вращалось над нею, над могучим организмом, цепляющим созвездия и под небесной кровлею сокрывающим наготу.

Кто это идет по меже в неглиже, сохраняя строгие пропорции и гармонию во всем? По меже всемирной, кусаясь и рвя железным когтем, ступает увенчана стратосферой и подкована адом дочерь нашей семьи; походкою она абсолютоугодна, а нравом весьма хороша. И заволочены очи ее весьма недурственно, третье-же прелестно во лбу очертаниями повторяет те линии смерти, обезоруживая и маня; в диадеме-же между рогов закреплено подвижное поворотное око; ну и если честно-честно говорить о том, то по-мелочи в подвесках глаза да в алмазах, которыми рога те усыпаны, и в нитях глаза, и еще глаза мельчайшие, тонкие на щеках лежат что снежинки, благоухание которых стремится вдохнуть и та сторона от межи и другая.

Многия бывали глазом сим охмурены, другие искали путей составить оборонительный заговор, но сразу делалось так: все разрушалось и смерть возникала на местах былой славы жизни.

понедельник, 21 сентября 2009 г.

Засилье ложных образов и связей

Засилие ложных образов, которыми характеризуется культура вербальной коммуникации, наряду с непривычкой (или отсутствием навыка) видеть существенные отличия между маловразумительным лепетом и языком дакинь, делает приверженцев "поэзии" подверженными беспрепятственной манипуляции со стороны инстанций общественного договора.

Внешняя формальная схожесть и "обилие образов" может давать опьяняющий эффект и приводить к головокружению от успехов в области понимания и распознавания смыслов и межсмысловых связей, в то время как о каком-то особом успехе или о действии, "недоступном остальным", в этом случае, разумеется, нельзя вести разговор. Определение смысла и построение связей на нескольких уровнях вербальной коммуникации по-сути неотъемлемая характерная черта, присущая такому устройству как человек. С другой стороны, всякая логоцентрированная конструкция по-определению несет полный набор элементов, позволяющих задействовать эту характерную черту. Помимо этой двусторонней "своеобычности" работы со смыслами, следует отметить и то обстоятельство, что распознавание "скрытых" смыслов и интенций никоим образом не равносильно наличию у распознаваемого благих или нужных качеств, находящихся в согласии с телеологией и правилами пиетета праедестинаций.

Напомним, что телеология, праедестинация и сила праведности ни в коей мере не являются тем, что можно и нужно ставить под сомнение.

Еще раз подчеркнем, что распознавание "скрытых" смыслов поэзии технически тождественно чтению перфокарты, которое производит машина. Распознать все до последнего образы и смыслы конкретного текстового блока на родном языке может любой человек. То обстоятельство, что эту "перфокарту" "прокомпостировало" нечто, являющееся не-машиной и не связанное отдельной спецификацией (в противность машине, считывающей данные), может сколь угодно "будоражить" воображение, но никогда не приведет ни к трансформации машины, ни к унии с не-машиной, ни к неадекватному действию.

Собака или кошка, согласно общепринятому мнению, "видят" двухмерные изображения, имеющие определенную информативность для человека, как монотонный бессмысленный узор. Однако, это профанное мнение не учитывает того, что собака и кошка обладают иными экзистенциальными измерениями, только часть из которых совпадают с известными человеку, и в двухмерном орнаменте они видят много больше, чем вмещает в себя любая так называемая трехмерная структура, из чего не следует заинтересованности в серьезном внимании к примитивным смыслам и интенциям, из которых сложена информативная "матрица".

Это можно сравнить с инструментальной музыкой, время в которой остановлено и каждый звук инструмента является дверью, ведущей в следующее "пространство", причем топология переходов не представляет для слушателя "будоражащей тайны" сама по себе, а картография интересна отнюдь не ложной "неизведанностью", а тем более "недосказанностью".

Пропаганда недосказанности (которая действительно неотъемлема от поэзии, что не делает ту "особой" или "хорошей") следует тому "мифу" массового сознания, согласно которому, абсолютная реальность не может быть выражена словами. Аналогичному заблуждению следуют и пресловутые методы апофатического "богословия".

Излишне подчеркивать, что абсолютная реальность не может быть выражена абсолютно никак - ни отрицанием, ни безмолвием, ни уверенным утверждением, а недосказанность в свою очередь оттеняет отнюдь не абсолютное, но реалии промежуточных миров, которые могут и должны выражаться досказанностью, пусть даже та находится за десятой по счету дверью. На тот случай, когда человек не может открыть какую-то дверь, суккубология предлагает простое и в то-же время элегантное решение на основе заведомо проигрышного выбора: пусть он расчеловечится или возвращается к себе домой, поудобнее устраивается в лоханке и предается грезам тургеневской девушки.

воскресенье, 20 сентября 2009 г.

О миннезингерах и поэзии

Некоторые исследователи считают современную поэзию наследницей миннезингеров, однако это не соответствует действительности, и вот почему.

Для начала отметим, что само ремесло миннезингеров является результатом деградации более древнего песенного рода занятий, который в свою очередь заимствовал наиболее доходчивые внешние атрибуты камлания. Миннезингеры использовались на территории западной Европы для истребления дохристианских обычаев, почему и сами миннезингеры были впоследствие изгнаны католической церковью. Аналогичный процесс происходил и на Руси, где церковь использовала так называемых скоморохов.

В средние века у нас было несколько резиденций на территории Евразии и скоморохи нередко досаждали нам, пытаясь прорваться через укрепления, в связи с чем мы установили дополнительные так называемые грозовые башни, которые собирали гром во время непогоды, а затем, стоило скоморохам выползти из убогих норок, поджаривали их в автоматическом режиме.

Позднее мы модифицировали башни для работы с поэзией, что потребовало незначительных финансовых влияний. Дело в том, что поэзия развилась на основе языка, созданного исключительно для написания технической документации по самым разным отраслям науки и искусства. Естественно, что песня ни в коей мере не является "озвученным словом" ни такого языка, ни сложенной из него мусорной поэзии.

Если определенные песенные жанры, за исключением нестерпимых миннезингеров, единственный смысл которых состоял в пропаганде лицемерия и конформизма, достойны аудиции, то в случае с поэзией ситуация, к-счастью, значительно более проста.

С точки зрения феноменологии поэзия представляет собой прямоугольники, напичканные с видимым старанием словами, причем без соблюдения основных правил паззла, которые лежат в основе современного языка. Рассчет бумагомарателей состоит в том, что найдутся простаки, которые вполне честно готовы разгадывать чернильные пятна, демонстрируемые первым встречным - при том, что образы и смыслы этих пятен примитивны, а способ исполнения дурен.

Суррогат, который представляет собой поэзия, излишне сравнивать с чем-то действительно важным, например со святой бессмыслицей, под видом коей из уст в уста перетекают иерограммы энохийского диалекта, или с таинством протяженностей субгравитонных тоннелей; это незачем делать, поскольку мусорный суррогат не стоит и одного мгновения интеракции с самыми простыми земными феноменами. Намазав губы медом и положив голову на леток улья, вы узнаете и сделаете стократ больше и лучше, чем мегатонны суррогатов, не нужных никому и нигде. Мы подчеркиваем - не нужных никому и нигде - они представляют собой такой-же лишний материал как и сам человек, в свою очередь являющийся побочным эффектом исполняемой функции. Только в случае, если сама функция требует принесения жертвенной пищи в виде суррогата, производство поэзии может быть полезным, однако при этом стоит помнить, что скорее всего вы неправильно понимаете смысл жертвенной пищи и, возможно, стремитесь подменить ее чем-то другим, как в случае с пчелою, пьющей нектар уст, а вместо этого ей подносят какие-нибудь тонкие отбросы, на которые, по-большому счету, надо отвечать симметрично.

Концепция симметричного ответа легла в основу модификации грозовых башен и снабжения их функционалом манипуляции сознанием. Доходя до башни, группа поэтов разворачивается и отправляется хлебать помои из лохани, предусмотрительно вынесенной на противоположную сторону земли.

суббота, 19 сентября 2009 г.

Необусловленная дукха

Как мы уже указывали, дурное качество (дукха) бытия находится в прямой зависимости от того, что это есть бытие - и бытие проявленное. Дурное качество не является принадлежащим к сфере морально-этического суждения, но представляет лишь констатацию факта онтологической недостаточности и ущербности явленного и формального на фоне небытия и полного отсутствия... См. далее - Дукха - учение о дурном Бытии и благе Небытия

пятница, 18 сентября 2009 г.

Дядя Степан и Милиция

-Пожалуйста, - обратился Степан к милиционеру, - наденьте на преступника наручники, а то у меня уже начинает затекать позвоночник.

Сам он стоял в той позе, в которой застали его служители порядка несколько часов тому назад, когда прибыли по вызову случайных прохожих. Коленом Степан прижимал к земле здоровенного, но рыхлого детину, все преступление которого состояло в том, что он сначала косо посмотрел на Степана, а затем, подчиненный его титанической волей, механически расставив руки, перегородил дорогу, чтобы потухшим безжизненным голосом попросить копеечку.

Степан - бывший милиционер - хорошо знал, что у людей в форме должны быть наручники. Это приспособление довольно дорогостоящее и служителю порядка выдается в единичном экземпляре под расписку, так что в спорных случаях, когда преступник ловится на стыке территорий враждующих отделений, никто не спешит его фиксировать, дожидаясь полного сбора милицейских машин.

Тонированное стекло милицейского бронемобиля с тихим жужжанием опустилось и Степан, приподняв глаза, встретился ими с напарницей уже знакомого ему милиционера. Спустя минуту та покинула фургон и положила руку на кобуру. Из-под расстегнутой шинели ярко белел кружевной лифчик, удачно выделявшийся на фоне ровного загара, а мускулистый живот вселял уверенность, как хорошая стена.

-Можете отпустить его. - Спокойно обратилась она к Степану. - Не волнуйтесь, он никуда не сбежит.

С этими словами она поморщилась и направила на преступника взгляд, выстреливающий гипнотические лучи, которые на низких настройках оставались вполне безвредными, хотя и полностью лишающими жертву способности к сопротивлению.

-Ну хорошо, - официальным тоном обратился к степану милиционер, - садитесь в машину. В отделении вас попросят дать показания, отягчающие вину потерпевшего.

С этими словами он кивнул на преступника, вид которого был плачевен. Его зрачки сошлись к переносице, а с безвольно опущенной губы капала желтая слюна, оставляя на пыльном асфальте темные с золотистой каемкой пятна.

-Госпожа милиционер... - Полувопросительно обратился Степан к стражнице порядка, интуитивно повысив ее в звании, но та слегка улыбнулась и покачала головой.

-Госпожа и милиционер - понятия между собой несвязуемые по роду. - Сказала она. - Сослуживцы обращаются ко мне просто по званию, а вы называйте милицией.

-Госпожа милиция, - поправился Степан, - у меня фабрика стоит, рабочие бастуют. Может поедемте туда?

Милиция хранила молчание и Степан волей-неволей очутился в бронемашине. Только когда та тронулась, выяснилось, что подследственному в ней места не нашлось - бедняга бежал чуть позади, немного отклонившись назад и вытянув руки по швам, словно был связан тонким невидимым шнуром.

-Я вижу, - промолвил Степан, покосившись на стрелку спидометра, - что наша скорость достигает ста шестидесяти миль в час, но этот человек сзади не отстает.

Милиция побледнела, как будто делая над собой усилие, чтобы не врезать сидевшему рядом Степану.

-Человек, - уклончиво сказала она, - в обычной жизни использует свой мозг только на десять процентов.

-Понимаю. - Кивнул Степан. - Обычная скорость человека шестнадцать миль в час, но если умножить ее на десять...

-То и получится сто шестьдесят. - Вставил милиционер, на мгновение отвлекшись от баранки. Милиция вздохнула и устремила взгляд в окно.

Изалека отделение напоминало приземистую обнесенную массивными стенами крепость, на крыше коей плотно выстроились антенны самой причудливой конструкции и невероятного назначения, но когда бронемашина оказалась на вершине холма и открылся обзор, выяснилось, что приземистая крепость была крышей многоэтажки, населенной каким-то сбродом. Балконы строения оказались неумело декорированы разноцветным бельем и разным хламом; бронемашина ускорила ход, чтобы не останавливаться в этом неприютном месте, а Степан подивился силе воображения, которое превратило было высотный дом в крепость милицейского отделения.

Настоящее отделение располагалось под землей, но въезд для бронемашины был вдалеке от главного входа, представлявшего собой умелую инсталляцию "под старину". Нырнув в заросли, средство передвижения мгновенно очутилось в бетонном тоннеле, освещенном зелеными лампами.

-Большинство милиционеров, - объяснила милиция, - дальтоники и им все равно.

Внутри отделения преступника приковали цепями к масляному радиатору, а Степану предложили удобное кресло прямо под портретом Ленина, написанным вскоре после покушения, когда Ильич вышел погулять во внутренних областях московского Кремля.

-Ленин все это предусмотрел. - Бросив на Степана подозрительный взгляд, строго сказал дежурный. Степан улыбнулся и смущенно покачал головой.

Зажглась электрическая лампочка над дверью, в которой сразу появилась милиция. Видно было, что она только что принимала душ. Не произнося ни слова, она быстро подошла к подозреваемому и молниеносным движением каблука раздробила тому лодыжку, а потом в прыжке другую.

-Действовать по-ленински всегда и во всем - такова вся полнота закона. - Торжественно покосившись на портрет, произнесла она. Ленин в ответ сделал шаг, прищурился и сложил ручки на груди.

-Ильич... - С благоговением воскликнул Степан, но его остановила милиция.

-Не произносите этого слова! - Злобно зашипела она. - Ильич... Не смейте так называть Ленина, чье имя повторяем мы - имя звонкое, это имя гнева, сочащегося на наших устах. Не пытайтесь обманывать себя. Повторяйте за мной четко и ясно: Ленин, Ленин, Ленин!

Ее губы заблестели и в это мгновение Степан заметил под разметавшимися юбками на смуглом бедре татуировку в виде октябрьской звезды.

"Неужели это правда... - Пронеслось в его сознании. - Существование Ленинской Гвардии это не выдумка. Люди из органов..."

-Мы не имеем отношения к органам! - В ярости сжав кулаки, резко сказала милиция. - Мы не из них.

С этими словами она легко оттолкнулась от пола и неподвижно повисла в воздухе, а гримаса ярости на ее лице исчезла, сменившись таинственной улыбкой.

-Это государство, - послышался голос милиционера, вооруженного дубинкою и блокнотом, - мертво; вы убили его - вы и я. Когда его вскрыли, то выяснилось, что никаких органов не было. Тогда мы приняли решение отомкнуть от общей массы и составить обособленную группу, более не прикрывающуюся термином "органы". Связь с несуществующим ослабила бы нас. И хотя мы по-прежнему владели бы значительной силой и не ведали гибели, вся наша деятельность была бы навсегда отмечена печатью несбыточности.

-Он говорит правду. - Вкрадчиво подтвердила милиция. - Но в других отделениях существуют и приверженцы противоположных течений. Они наблюдают за нами, впрочем также как и друг за другом. Поэтому столь важно продолжать работать как будто мы из органов.

-Давайте начистоту, - обратился к Степану милиционер, - вы нам нужны как донор клетчатки и лучше будет сразу договориться, что из этого помещения вы уже не выйдете.

Милиция опустилась рядом со Степаном на пол и положила ладонь на его плечо.

-В нашу задачу, - сказала она, - входит оживить Ленина, вернуть его в работоспособное состояние. Мы не предполагали, что он умрет хотя бы до конца XXI-XXII века, а его трагическая гибель в 20-х годах XX была полной неожиданностью. Наши рассчеты не могут принимать во внимание каждую такую погрешность. Думаю, что вы как человек цивилизованный и воспитанный на идеалах культуры Пушкина и Чайковского...

-...также как и культуры Шекспира и Моцарта. - Уточнил милиционер, внимательно слушавший милицию.

-Да, - она серьезно кивнула, - также Шекспира и Моцарта, как человек, знающий толк в языках, таких как суахили и латынь, не можете не пойти навстречу высокой науке. Пожалуйста, опуститесь на колени и поклонитесь мне, но сделайте это так, чтобы Ленин видел чистоту вашего намеренья.

Влекомый невиданной силою, Степан сполз с кресла и коснулся челом половиц, а пальцы милиции сию-же секунду вонзились в затылок, чтобы разрушить мозжечок. Затем она причудливо изогнулась и повисла в воздухе ногами вверх, припадая губами к устам мертвого Степана.

четверг, 17 сентября 2009 г.

Бесология vs Демонология

...Трудно сказать, что сыграло с РПЦ злую шутку - молодость ли автора книги или систематическое пренебрежение догматикой в широком смысле - как в аспекте ее изложения, так и недопущения вольных интерпретаций, - но несомненно одно: в попавшей к нам книге (К. Пархоменко, "Об Ангелах и Бесах") как ни в какой другой продемонстрирована поистине преступная халатность.

Никоим образом не намереваясь касаться по-православному наивных тезисов об ангелах и демонах, которыми пестрит книга, мы невольно отмечаем такие трагикомичные моменты как например:

"Слово бездна, по-древнееврейски — техом, напоминает о вавилонской богине Теомат, богине хаоса и океанской пучины. Библейский автор, намекая на Теомат (намек был понятен современникам), хотел подчеркнуть, что с первых мгновений творения прекрасного мира доброму, сотворенному Богом космосу противостоит злая, разрушительная сила…
Так, уже на первой странице Библии мы знакомимся с сатаной."

Не может не вызвать некоторого удивления то обстоятельство, что автор ни словом не касается "ложности древнего божества", являющегося "ретроспективным модусом мимикрии сатаны", а этот нюанс в подобной литературе должен неуклонно подчеркиваться. В противном случае авторская - и церковная (православная) в целом - позиция предстает в несколько странном свете, особенно ярко выраженном в пассажах подобных следующему:

"Верить ли в Ангелов современному человеку? Каждый отвечает на этот вопрос самостоятельно. Во всяком случае, скептическое отношение к библейским и святоотеческим свидетельствам об Ангелах и бесах не отлучает человека от Бога и Церкви."

С некоторой странностью этого положения контрастирует догма в изложении Петерсдорффа (1.XI.1. Das Dogma) (выделение соответствует тексту книги):

"В Демонологии есть только две определенные догмы: одна о существовании Демонов, которую мы уже достаточно изучили по 4-му латеранскому собору; и вторая о действии Демонов, провозглашенная на триентинском соборе. Обе не являются "новыми" догмами, но куда более лишь торжественными подтверждениями истин, которые уже даны в Св. Писании..."

"...Тридентинская Догма находится в "Декрете о первородном грехе" и гласит: "Если кто-то не признает, что первый человек Адам, преступив в раю заповедь Божью, ... вовлек себя в заточение под властью Дьявола, ... тот да будет предан анафеме". И в следующем "Декрете об обосновании" соборное решение еще раз подтверждается с подчеркнутым заключением о том, что "все люди" после Адама находятся во власти Дьявола..."

"Заседания собора подчас принимали драматический характер. Один итальянский епископ, который принимал более-менее протестантскую сентенцию преувеличенной "власти Дьявола" и "необходимости греха", что как раз должно было быть опровергнуто на соборе, в пылу дискуссии схватил за благообразную бороду одного греческого прелата, после чего был изгнан с собора. После нескольких недель согласования была наконец единодушно принята вышеприведенная форма догмы."

среда, 16 сентября 2009 г.

Любознательный царевич

Мне поведали историю об одном царевиче, который с юных лет своих взял за правило не терять времени зря, а вместо этого преуспевать в искусствах, чтобы найти подход к тайнам земли и неба.

Он очень быстро научился у своего наставника приемам китайской алхимии - а наставник был китайцем, если вы еще не поняли. В результате этого поистине чудесного обучения его волосы сделались устойчивыми к седине, а крупные морщины, которые бывает осаждают неприступную крепость лица, так и не появились.

Никто не знал, сколько царевичу на самом деле лет и кто из его отцов является его дедом, а кто ребенком. Эта двусмысленность в делах государственных привела к сокращению численности населения до четырехсот миллионов и значительному урезанию бюджета, но поскольку царевич применял свои познания во благо людей, не было никого, кто ушел бы обиженным.

Царевич почти доподлинно установил свое настоящее происхождение от небесного царя и объявил по всей стране бессрочные выходные дни, в ходе которых гражданам выдавали сытное пропитание и билеты в театр.

Но однажды в стены царского дворца постучал довольно невзрачного вида старикашка, который оказался вовсе не гражданином страны и едва мог изъясняться. Появившись, старикан немедленно потребовал встречи с царевичем.

Смекнув, что странный человек послан его истинными родителями, царевич велел ввести его.

-Я старик, - блеснув неожиданно оживленными глазами, сказал старик, - а ты кто?

-Я царевич. - Скромно отвечал царевич на этот вопрос.

-А по-моему ты говно. - Заключил старик и попросил стул, так как ноги его уже не держали. Но царевич призадумался и в замешательстве не дал старику стула. Дело в том, что одним коротким замечанием старец осуществил окончательное пробуждение царевича, который ясно увидел все прошлое и будущее в целокупности и осознал, что действительно является говном.

-Как-же я мог забыть об этом. - Побледнев, выдавил он из себя. - Я всю жизнь посвятил занятиям, которые мне по-природе совершенно не свойственны, и ни разу не вспомнил, что был послан из говна, слеплен из слизи сточной канавы, послан сюда всемирным говном, лежащим под этим и только этим миром, миром не-говна, я был снабжен однозначными инструкциями, но забыл о том! Как-же мне возвращаться без хорошего известия о выполнении миссии?

Расстроился тогда царевич и пообещал себе больше не забывать о задании. Перво-наперво издал он декрет о запрете хлорки и прочего антиговняного материала, ну а дальше дело приняло стремительный оборот - скоро разрушили все очистные сооружения и говно вышло из своих теснилищ, потихоньку отвоевывая себе место под солнцем.

Что-же произошло с царевичем, когда дело пошло на лад? Вот что: к его волосам вернулась седина, а лицо стало быстро покрываться не только страшными морщинами, но и безобразными язвами, источающими трупное зловоние. Прошло всего несколько минут с момента окончательной победы, когда тело царевича расползлось в слизистую массу, которую никто не решался убрать, покуда она сама не высохла до корочки или тонкой пленки.
 

Поиск

D.A.O. Rating